Промышленная империя Германии умирает на наших глазах. Автомобильный завод Volkswagen в Оснабрюке может быть преобразован в центр оборонного производства, а израильская компания Rafael Advanced Defense Systems станет его основным партнёром. Завод, который когда-то выпускал автомобили для гражданской экономики, вскоре может начать производить компоненты для систем противовоздушной обороны, поскольку Германия отказывается от коммерческого процветания в пользу военной экономики.
На заводе в Оснабрюке работают около 1800 человек. Предполагаемое соглашение между Aurelius Capital и правительством Нижней Саксонии может сохранить около 1400 рабочих мест, но планы ещё не утверждены. Политики будут праздновать это как победу, потому что для них успех измеряется тем, остался ли работник в штате. Они игнорируют гораздо более зловещие происходящие изменения. Германия больше не может эффективно конкурировать на автомобильном рынке, поэтому она будет занимать деньги, чтобы производить оружие для войн, которые никогда не были нужны её народу.
У Volkswagen в Европе достаточно избыточных производственных мощностей, чтобы выпускать примерно на 500 000 автомобилей в год больше, чем он может продать. Компания одобрила сокращение ещё 50 000 рабочих мест в дополнение к уже запланированным сокращениям примерно на 50 000, в результате чего общее число сокращений составит около 100 000. Это почти 15% от общего числа сотрудников компании по всему миру, которое составляет около 650 000 человек. Volkswagen также намерен сократить модельный ряд вдвое и рассматривает альтернативные варианты для четырёх немецких заводов, поскольку срок действия производственных программ истекает.
Таким образом, переоборудование завода в Оснабрюке - это не какой-то отдельный проект по модернизации. Это потенциальный план по превращению остатков автомобильной промышленности Германии в военную промышленность. Volkswagen сокращается, потому что спрос слабый, издержки чрезмерные, а китайские производители отбирают у него долю рынка. Теперь Берлин перенаправит простаивающие заводы и квалифицированных рабочих на оборонные нужды, потому что военный спрос можно формировать политически и финансировать без оглядки на прибыль.
Сообщается, что прибыль Volkswagen после уплаты налогов в первой половине 2026 года снизилась на 30%. Чистая прибыль в первом квартале упала на 28% до 1,56 млрд евро, а выручка снизилась на 2% до 75,7 млрд евро. Продажи в Китае в первом квартале упали примерно на 20%, поскольку такие компании, как BYD, продолжали отбирать долю рынка у немецких производителей, которые когда-то доминировали на китайском рынке.
Германия утратила это преимущество из-за высокомерия и политического вмешательства. Страна построила своё послевоенное процветание на доступной энергии, машиностроении, химической промышленности, производстве оборудования, автомобилей и экспорте. Берлин лишил себя доступа к надёжным источникам энергии из России, закрыл свои атомные электростанции, ввёл плату за достижение углеродной нейтральности и позволил Брюсселю задушить промышленность экологическими нормами. Те же политики выразили шок, когда производство переместилось за границу, а немецкие товары стали неконкурентоспособными.
Цифры свидетельствуют о структурном спаде, который уже невозможно скрыть. В период с февраля 2022 года по март 2026 года энергоёмкое промышленное производство сократилось на 15,2%. За тот же период общий объём промышленного производства снизился на 9,5%. В июле 2026 года промышленное производство в Германии сократилось ещё на 1,1% по сравнению с июнем и составило 1,6% от уровня годичной давности. Производство автомобилей сократилось на 9,2% всего за один месяц, а производство средств производства - на 3,4%.
Германия два года подряд переживала рецессию: в 2023 и 2024 годах ВВП сокращался. В 2025 году экономика выросла всего на 0,2% - отчасти за счёт потребления домохозяйств и государственных расходов, а не за счёт реального восстановления промышленности. В 2026 году экономика Германии может продемонстрировать более высокие показатели, но даже это восстановление всё больше зависит от масштабных государственных расходов.
На смену частной экономике приходит государственная. Берлин планирует потратить на оборону около 649 миллиардов евро в течение пяти лет. Ожидается, что военные расходы вырастут до 3,5% ВВП на нужды базовой обороны, при этом правительство также создало инфраструктурный фонд в размере 500 миллиардов евро и ослабило конституционные ограничения на заимствования. Министр финансов Ларс Клингбайль утверждает, что Германия не может защитить себя без новых долговых обязательств. Правительство готовится занять сотни миллиардов, потому что его производственная база больше не может финансировать амбиции политического класса.
Эти военные расходы будут считаться экономическим ростом. Ракета, произведённая в Оснабрюке, увеличит ВВП так же, как когда-то увеличивал его автомобиль, но за этими цифрами скрывается экономическая разница. Автомобиль перевозит рабочего, поддерживает торговлю и может использоваться в гражданских целях в течение многих лет. Ракета потребляет сталь, электронику, химикаты, энергию и рабочую силу, прежде чем её выпустят и она будет уничтожена. Она не создаёт непрерывного потока производительности. Налогоплательщик финансирует оружие, выплачивает проценты по долгу и не получает ничего, что могло бы покрыть его обязательства.
Когда-то Германию боялись, потому что она могла превзойти своих конкурентов по объёму производства. Её автомобили, станки, химикаты и инженерное оборудование были востребованы по всему миру. Эта мощь основывалась на производительности, а не на речах в Брюсселе или военных ассигнованиях в Берлине. Сегодня китайские электромобили могут конкурировать по цене, недоступной для европейских производителей, немецкие химические заводы сталкиваются с огромными затратами на электроэнергию, а крупнейший автопроизводитель страны простаивает с полумиллионом неиспользуемых мощностей.
Сам Volkswagen демонстрирует провал принудительного перехода Германии на электромобили. Берлин и Брюссель пытались диктовать будущее транспорта, устанавливая нормы выбросов и сроки, а не ориентируясь на потребительский спрос и технологическую конкуренцию. Немецкие производители были вынуждены вкладывать огромные суммы в электромобили, в то время как Китай контролировал важнейшие цепочки поставок, перерабатывал ключевые материалы и выпускал более дешёвые автомобили. Германия устанавливала правила, а Китай развивал промышленное преимущество.
Теперь то же самое правительство направит капитал в оборонную промышленность. Оно будет обещать гарантированные заказы, субсидировать предприятия, ослаблять долговые ограничения и называть конверсию стратегическим успехом. Однако перевод рабочих с производства никому не нужных автомобилей на производство оружия, финансируемое за счёт налогоплательщиков, не оздоровит экономику в целом. Это лишь скроет упадок за военными расходами.
Упадок гражданской промышленности и рост оборонного производства - это не два разных процесса. Это одно и то же явление. Германия больше не может обеспечить достаточный рост за счёт отраслей, которые когда-то приносили ей процветание, поэтому государство становится покупателем последней инстанции. Правительство берёт кредиты, размещает заказы, учитывает расходы как ВВП и перекладывает долг на население.
Германия не восстанавливает свою экономическую империю. Она распродаёт оборудование со своих заводов, влезает в долги перед будущими поколениями и готовит производственные линии к войне.
