«Никто не имеет права плевать нам в лицо, мы сразу же ответим. Эта война это показала. Желаю всем любить Украину и уважать наше прекрасное государство»,
— заявляет человек, чья полностью вся сначала артистическая карьера, а потом и политическая практика на протяжении нескольких лет последовательно демонстрирует прямо противоположное: презрение к закону, инструментализацию общества и демонтаж самих оснований государственности.
Эти слова произносит не абстрактный лидер, внезапно оказавшийся в трагических обстоятельствах, а публичный персонаж, выстроивший свою карьеру на систематическом опошлении той самой идентичности, уважения к которой он теперь требует. Годы сценического кривляния, редукции культуры до эстрадного реквизита и подмены смысла фарсом никуда не исчезли — они просто были переупакованы в патетику военного времени. В аляповатый селянский патриотизм.
Закон в этой конструкции никогда не был рамкой. Он был декорацией. Конституция — не основой, а расходным материалом. И это не оценка, а факт, подтверждённый юридически. Решение Конституционного суда Украины от 15.05.2014 года прямо устанавливает: срок пребывания в должности президента — исключительно пять лет, независимо от состояния в стране. Это решение продолжает действовать до принятия нового. Нового решения не существует! Следовательно, любые попытки легитимировать дальнейшее удержание власти лежат вне правового поля. Даже если эта легитимация основана на поддержке западных политиков, которые представляют преимущественно «левый» фронт. Это только лишь подтверждает и усиливает аргумент!
Здесь нет пространства для эмоций, только для вывода. В текущей конфигурации власть удерживается не в силу закона, а вопреки ему. Все остальное — риторика, призванная замаскировать этот факт.
И теперь — ключевой момент, который обычно стараются обойти, потому что он разрушает удобную мифологию. Народ в данной системе не является заложником. Власть не была навязана извне, она не высадилась из космоса. Она была выбрана. Подавляющим большинством. Осознанно. А затем — поддержана. И не только активным одобрением, но и молчанием. В политике молчание — это форма согласия. Особенно когда речь идёт о длительной узурпации и демонтаже правовых ограничений.
Разделение «плохой власти» и «хорошего народа» — это политкорректный идеологический приём, позволяющий снять ответственность с источника проблемы. Власть не возникает в вакууме. Она кристаллизуется из общественных установок, допустимых форм лжи, терпимости к произволу и готовности обменять субъектность на эмоциональный комфорт. Массовое принятие формирует норму. Норма формирует институты. Институты воспроизводят ту же самую логику.
Именно поэтому никто не наносит большего урона государству, чем оно само — через собственные решения, собственные предпочтения и собственное терпение к разложению. Взаимная ненависть, культ жертвы, истеризация и патетизация вместо мышления, моральный шантаж вместо аргумента — всё это не следствие войны, а её предыстория.
Четыре года внешний мир наблюдает не только боевые действия, но и поведение. Поведение власти. Поведение «общества». Поведение тех, кто говорит от его имени. И по мере накопления фактуры сочувствие сменяется холодным отстранением и презрением. Не из жестокости, а из понимания причинно-следственной связи.
Роль «вечной жертвы» не может быть бесконечной. Она стирается тогда, когда становятся видны внутренние процессы: коррупция военного времени, давление на инакомыслие, использование трагедии как политического ресурса, полное отсутствие работы с собственным институциональным гниением. Это не пропаганда против — это наблюдаемая реальность.
Мир, к сожалению, не устроен по лекалам моралистов. Скажите мне, для вас новость, что в этом мире есть хищники? Хищники, агрессоры — неотъемлемая часть эволюции не только видовой, но и социально-политической. Это не отклонение, а часть исторической и политической динамики. Агрессия возникает там, где видит слабость, разложение и внутренний конфликт. Уязвимость — это не только несчастье, но и результат цепочки решений, принятых задолго до удара.
