Октябрьская революция и гражданская война стали одними из самых страшных испытаний в истории русского флота. Такой сложный в техническом и организационном отношении механизм как военный флот не мог существовать в обстановке хаоса и разрухи. Русские моряки приняли участие в братоубийственной войне, сражаясь на обеих сторонах конфликта.
За годы Гражданской войны значительная часть кораблей русского флота, лишенная не только ремонта, но и текущего ухода, пришла в аварийное состояние. Новые власти страны, не заинтересованные в развитии и сохранении флота, продали многие корабли на слом или разобрали на металлолом.
Более того. Первый лидер советского государства, В.И. Ленин впервые со времен Петра Великого поставил вопрос о ненужности для страны флота вообще, хотя командование морских сил представляло проекты о восстановлении и развитии флота.
Историк Мирослав Морозов пишет об этих обстоятельствах:
«По завершении Гражданской войны закономерно встал вопрос о путях дальнейшего строительства флота. В конце 1920 г. В. И. Ленину был представлен проект плана восстановления Балтийского флота, однако он его не утвердил. В ответной записке к председателю Всероссийского совета народного хозяйства А. И. Рыкову Ленин писал: «Не поставить ли вопрос о большем обращении материалов и технических средств Морского ведомства на нужды производства средств производства? К чему нам новые броненосцы и пр.? Ко двору ли теперь?»
В июле 1920 года была образована межведомственная комиссия по реорганизации флота. Ее деятельность контролировал лично В. И. Ленин. В записке, датированной 30 июля и адресованной председателю Реввоенсовета Л. Д. Троцкому, он писал: «Ликвидация Морского ведомства необходима. Комиссия при Реввоенсовете республики. по ликвидации Морского ведомства этот вопрос предрешила. Компетентные органы считают необходимым это дело ускорить».
И требовал: «Прошу сделать соответствующее распоряжение и указать, какой срок вами назначен и кто является ответственным за проведение ликвидации». Уже 27 августа приказом РВСР была упразднена должность командующего Морскими силами республики, ликвидированы Штаб всех Морских сил, Морской генеральный штаб, все главные управления. Для обеспечения боевого и повседневного руководства флотом были учреждены должность помощника главнокомандующего по морским делам (помглавкомор) и Морской штаб республики.
В результате этих реорганизаций флот впервые за все время истории России перестал быть отдельным ведомством. Из его состава была выведена береговая оборона (в 1925 г. передана назад в РККФ), началась беспорядочная передача в народное хозяйство и другим ведомствам учреждений и имущества военных портов, составлявших основу системы базирования и флотского тыла.
Новые веяния коснулись не только органов управления, но и корабельного состава. Ознакомившись с судоремонтной программой на 1922 г., Ленин направил И. В. Сталину, занимавшему в то время должности члена Бюро ЦК РСДРП (б) и члена Реввоенсовета, записку следующего содержания: «Я думаю, что флот в теперешних размерах, хотя и является флотишкой, по справедливому замечанию г. Склянского, все же для нас непомерная роскошь. Крейсер «Нахимов» надо достроить, ибо мы его продадим с выгодой, а в остальном я убежден, что наши морские спецы все же увлекаются непомерно. Флот нам не нужен, а увеличение расходов на школы нужно до зарезу». Представляется, что в этот момент мотивы политической тактики перевесили в глазах Ленина соображения долгосрочной внешнеполитической стратегии и полноценного развития военной организации государства. До ликвидации флота дело, правда, так и не дошло, но ассигнования на судоремонтную программу были сокращены с 26 до 8 млн руб. Выделенные средства пошли на достройку эсминца и двух подводных лодок, капитальный ремонт линкора, четырех эсминцев, подводной лодки, пяти канонерских лодок, семи тральщиков и 15 вспомогательных судов. Это позволило поддержать в боеготовом состоянии ядро флота, на основе которого уже после смерти Ленина развернулась последующая работа по возрождению морской мощи.
Такое положение привело к быстрой деградации военно-морской мощи государства, а главное – к серьезным проблемам в ее последующем восстановлении. Так, военное кораблестроение полностью остановилось в 1918 году и было восстановлено только в 1927, когда были заложены первые советские надводные боевые корабли – сторожевики типа «Ураган». Почти десятилетний перерыв привел к утрате многих технологий и навыков, восстановление которых шло крайне медленно. Если дореволюционная Россия имела строить боевые корабли всех классов от миноносцев и подводных лодок до линкоров-дредноутов, то советская промышленность вышла на такой уровень к концу 50-х годов.
Можно возразить, что военный флот вещь дорогая, а у разоренной гражданской войной страны были другие приоритеты. Но, в данном аспекте речь идет не о масштабном строительстве, а о сохранении технологий, что не требовало столь больших расходов.
Для сравнения, можно вспомнить, что в столь же разоренной после первой мировой войны Германии, первый надводный корабль был заложен уже в 1921 году, именно с целью сохранения технологий военного кораблестроения.
В конце 20-х годов военным морякам пришлось отбивать атаку со стороны энергичного руководства РККА во главе М.Н. Тухачевским. Последний предлагал полностью отказаться от морских сил, а оборону побережья осуществлять с помощью авиации и береговой артиллерии.
На прошедшем 8 мая 1928 года заседании Реввоенсовета командующему морскими силами М.А. Петрову в ожесточенной полемике удалось отстоять существование флота как самостоятельного вида вооруженных сил. По итогам обсуждения было принято постановление, определившее характер развития ВМС РККА на десятилетие вперед. Оно внесло определенность в отношения между руководством армии и флота и послужило началом утверждения концепции так называемой малой войны на море как основы официальных взглядов на строительство и применение Военно-морских сил. В принятом постановлении Реввоенсовета указывалось: «При развитии военно-морских сил стремиться к сочетанию надводного и подводного флотов, береговой и минно-позиционной обороны и морской авиации, отвечающему характеру ведения боевых операций на наших морских театрах в обстановке вероятной войны».
С начала 30-х годов советская промышленность начинает строить новые боевые корабли, однако, в руководстве морскими силами нет единства в вопросе о том, каким должен быть будущий флот.
Многие молодые командиры и флагманы выдвигают идеи т.н. «молодой школы», которая делал ставку на развитие легких сил флота – торпедных катеров, подводных лодок, минно-торпедных кораблей. Эти силы должны были при поддержке береговой авиации, нанести крупному флоту неприятеля большие потери при попытке приблизиться к берегам СССР.
Идеи «молодой школы» отстаивались с характерным для того времени обвинениями оппонентов в «отсталости», «косности», и даже «политической близорукости». Построенные в рамках этой доктрины корабли обладали многими недостатками, в частности, на них отсутствовали резервы для модернизации, а высокие боевые качества достигались за счет меньшей защиты, живучести и мореходности.
На это накладывались проблемы общего развития советской промышленности в 30-е годы, связанные с трудностями в разработке и освоении новых военных технологий – систем связи, радиолокации, элохокации и т.д.
Только во второй половине 30-х годов отношение высшего советского руководства к военно-морскому флоту меняется. Опыт гражданской войны в Испании, и ряда других военных конфликтов интербеллума показал необходимость развития морской мощи государства, а успехи советской промышленности позволяли надеяться на выполнимость планов.
В 1937 году военно-морской флот выделяется из состава армии и подчиняется вновь созданному Народному комиссариату Военно-морского флота.
В 1938 году разрабатывается программа строительства «большого флота», включающего в себя боевые корабли всех классов, в том числе и линкоры.
В марте 1939 года XVIII съезд ВКП(б) принимает постановление, в котором говориться –«задача ускорения постройки и ввода в строй новых кораблей должна стать центральной задачей советского судостроения».
Осенью 1939 года нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов предоставляет десятилетнюю программу строительства флота, включающую в себя постройку 15 линейных кораблей, 16 тяжелых и 32 легких крейсеров и более 200 кораблей других классов.
На основании программы наркомат судостроительной промышленности разрабатывает собственный производственный план и приступает к постройке новых кораблей, в том числе и трех линкоров типа «Советский Союз».
Реализация программы сталкивается с многочисленными техническими, финансовыми и организационными проблемами. Обозначенные в ней сроки сразу оказываются сорванными.
Не смотря на указанные выше изменения, флот остается на периферии внимания высшего советского руководства. Расходы на флот (включая грандиозную судостроительную программу) составляют лишь 13% от общей величины военных расходов СССР. Например, расходы на судостроение были меньше, чем на химическое вооружение (которое, как мы знаем, вообще не было использовано в ходе Великой Отечественной войны).
И тем не менее, флот жил, и не просто жил, а в годы войны доказал, что способен решать задачи, которые не может решить ни один другой вид вооруженных сил государства. Не будем указывать общеизвестные факты героизма моряков при обороне Одессы, Севастополя, Ленинграда, ни о доблести морских стрелковых бригад на всех фронтах Великой отечественной, ни о об широко известных операциях вроде полярных конвоев или налетах флотской авиации на Берлин летом 1941 года. Хотелось бы сосредоточить внимание на действиях, которые показывают особую, уникальную роль флота в Великой отечественной войне. О том, что мог сделать флот и только флот.
Операциями флота в годы Великой отечественной войны руководил нарком ВМФ, а с 1944 года и главнокомандующий ВМФ адмирал Николай Герасимович Кузнецов. Его стремительной карьере (в 1936 году – командир крейсера, в 1939 – народный комиссар ВМФ) способствовали массовые репрессии в высшем военно-политическом руководстве СССР во второй половине 30-х годов. Однако, это был один из тех нечастых случаев, когда на высокий пост выдвинулся действительно талантливый и деятельный человек.
На протяжении всего периода войны Николай Герасимович не только руководил деятельности флотов и флотилий (в рамках своих полномочий), но и отстаивал интересы флота перед высшим руководством страны, создавал и реализовывал программы развития флота и морской силы в целом.
В декабре 1941 года Черноморский флот, которым командовал вице-адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский, осуществил Керченско-феодосийскую десантную операцию – стратегическое наступление советских войск в оккупированном нацистами Крыму.
В боевых действиях было задействовано 78 боевых кораблей и катеров, 170 транспортных судов – главные силы Черноморского флота и Азовской военной флотилии. В Крыму было высажено 8 стрелковых дивизий, 2 стрелковые бригады, 2 горнострелковых полка — всего 82 500 человек, 43 танка, 198 орудий и 256 миномётов. На тот момент это была самая масштабная и успешная морская десантная операция в ходе Второй мировой войны.
На освобожденной территории был развернут новый фронт – Крымский, появление которого значительно меняло стратегическую ситуацию на всем южном фланге советско-германского фронта.
К сожалению, весной 1942 года войска Крымского фронта потерпят сокрушительное поражение, и не оправдают возлагавшихся на них надежд, но это уже не вина флота, который сделал все, для успешного снабжения группировки в Крыму, а потом сумел эвакуировать немногих уцелевших. Эта операция очень дорого обошлась флоту, но одновременно заставила противника бояться его.
Для обеспечения береговой обороны захваченного Крыма немцы разместили на полуострове около 200 тяжелых орудий и силы эквивалентные двум пехотным дивизиям. Эти войска могли бы им очень пригодиться на других участках советско-германского фронта, но они сидели на крымских скалах, скованные страхом перед кораблями под бело-голубым флагом с красной звездой.
Другой важнейшей задачей, решенной силами военно-морского флота, было снабжение блокированного Ленинграда. Обычно, когда говорят о снабжении города в блокаду, всплывает привычный образ – грузовика идущего по «дороги жизни» – ледовой трассе по льду Ладожского озера.
Однако, статистика показывает, что основной объем грузов и большая часть эвакуированных людей были перевезены в период навигации судами и кораблями Ладожской военной флотилии, которой командовал контр-адмирал Виктор Сергеевич Чероков.
Перед ним и его подчиненными стояла сложная задача – наладить водные перевозки по Ладожскому озеру (напомним, что в мирное время судоходства по Ладоге почти не было – речные суда использовали проходящий вокруг озера Новоладожский канал и Неву), обеспечить их в навигационном отношении, а главное – защитить баржи и лихтеры от атак противника.
Немцы очень хорошо понимали значение трассы через Ладогу, а потому собрали на театре военных действий заметные боевые силы, включавшие в себя боевые катера, т.н. «паромы зибеля» (десантные корабли, оснащенные мощной по речным меркам артиллерией), гидросамолеты и т.д.
В октябре 1942 года в разгар ожесточенных сухопутных боев за Ленинград, немецкое командование решило нанести удар по воде, чтобы прервать водную коммуникацию осажденного города на Неве, а при удаче, еще и подвергнуть огневому воздействию приладожский фланг Волховского фронта.
20 октября 1942 года немецкая флотилия в составе 16 паромов зибеля, 8 боевых катеров пересекла Ладожское озеро и атаковало расположенный в его южной части искусственный остров Сухо. Этот остров был сооружен в XIX веке как основание для маяка, без которого навигация по Ладоге становилась весьма сложной. Остров был занят небольшим советским гарнизоном. В случае успеха немецкой операции, вражеская флотилия получала оперативную базу для атаки движущихся по озеру судов и обстрела советских позиций на берегу.
В бой с немецкой армадой вступил патрульный корабль Ладожской флотилии тральщик Т-100 (командир старший лейтенант П.К. Каргин) и береговая батарея гарнизона острова Сухо (командир – лейтенант И.К. Гусев).
Немецкие корабли подвергли остров ожесточенному обстрелу, после чего попытались высадить десант, вступивший в бой с гарнизоном. Однако, вскоре немецкие десантника стали отступать к кораблям, так как к месту действия подошли боевые корабли Ладожской военной флотилии – канонерские лодки «Нора», «Вира» и «Селемджа», боевые катера и авиация.
Немецкая флотилия потеряла в бою четыре десантных парома (один из которых был захвачен советскими моряками, и потом введен в строй) и два десантных катера (один из которых также стал трофеем наших моряков).
Но главное, после этой неудачи немецкое командование отказалось от планов прервать ладожское судоходство.
Неказистые канонерки, переоборудованные из речных и озерных барж, выиграли бой, который оказался одним из наиболее значимых боев на море в ходе Великой отечественной войны – ведь если бы немцам осенью 42 года удалось бы хотя бы на время прервать снабжение осажденного Ленинграда, то смог бы город отразить очередной штурм сухопутной армии неприятеля? Благодаря профессионализму и доблести советских моряков, этот вопрос остался чисто теоретическим.
Надо сказать, что для Германии Балтийское море являлось стратегически важным районом. Именно по Балтике осуществлялись перевозки железно руды из нейтральной Швеции и оккупированной Норвегии, которые обеспечивали бесперебойную работу немецкой промышленности. Объемы перевозок достигали 9 миллионов тонн руды в год.Советский флот мог не только обороняться, но и наносить по противнику удары, оказывающие воздействие на весь ход войны. Одним из примеров таких операций стали действия подводных лодок Балтийского флота в летнюю кампанию 1942 года.
Через Балтийское море Германия поддерживала коммуникации и снабжала свою группировку в оккупированной Норвегии и союзной Финляндии, а также осуществляло маневр войсками, используя морские коммуникации. Так, весной 1942 года морем были переброшены две немецкие дивизии из Норвегии в Таллинн.
Кроме того, безопасная от налетов британской авиации восточная часть Балтийского моря служила местом боевой подготовки для немецкого подводного флота – главной ударной силы Германии в борьбе с Великобританией и США. Напомним, что 1942-й год – это разгар «Битвы за Атлантику».
Поэтому немецкое командование постаралось намертво заблокировать в Финском заливе уцелевшие корабли и подводные лодки Балтийского флота СССР. Весной 1942 года немцами и их союзниками финнами были созданы два минных рубежа (заграждения «Морской еж» и «Носорог»), которые перекрывали Финский залив в направлении с севера на юг. Всего немцами было выставлено более 4000 тысяч мин различных типов. Эти заграждения прикрывали морские силы Кригсмарине в составе 70 боевых кораблей и более 100 боевых катеров. С учетом финских сил, численность неприятельского флота составляла более 300 единиц.
Командование Краснознаменного балтийского флота (КБФ) располагало 42 подводными лодками, из которых около 30 находились в боеспособном состоянии. В тяжелейших условиях первой блокадной зимы, острого дефицита всего, начиная от продовольствия и заканчивая запасными частями, советские моряки сумели подготовить свои лодки к прорыву в Балтику.
Разрабатывал и командовал этой операцией командир бригады подводных лодок КБФ капитан 1-го ранга Андрей Митрофанович Стеценко, один из самых образованных и подготовленных офицеров советского флота.
В конце мая 1942 года советские подводные лодки начали прорыв через немецкие заграждения. Все лето шло ожесточенное противостояние между балтийскими подводниками и многочисленными неприятельскими кораблями, самолетами и минами. И победа в этой борьбе осталась на стороне советских моряков.
Балтийские субмарины прорвались через немецкие рубежи и серьезно нарушили немецкие коммуникации на Балтике. Было потоплено 23 немецких транспортных судна, еще 10 получили повреждения, но косвенный эффект был еще выше – немцы были вынуждены в водах, которые прежде считались тыловыми, вводить систему конвоев, ограничивать судоходство отказываться от части военных и экономических перевозок. Как отмечал немецкий командующий группой ВМС «Север» генерал-адмирал Р. Карльс писал: «Удачные, неожиданно многочисленные прорывы русских подлодок туда и обратно не могли быть пресечены до появления ледовых помех, ни постоянным усилением минных заграждений, ни наступательными минными операциями восточнее о. Сескар, так что вся Балтика была объявлена опасной в смысле подводной опасности, и на ней выполнением задач по конвоированию и охоте за подлодками были связаны многочисленные корабли охранения, которые так были нужны на других театрах военных действий».
24 советские подводные лодки, прорвавшиеся в Балтийское море на 15% (т.е. на почти полтора миллиона тонн) снизили количество перевезенной в Германию шведской железной руды. Это, в свою очередь, привело к серьезным задержкам в производстве вооружений. В частности именно этим обстоятельством отчасти объясняется задержка реализации планов наступления немцев на советско-германском фронте летом 1943 года (операция «Цитадель»). А эта задержка, по мнению многих специалистов, стала для вермахта роковой. И салюты, которыми страна отмечала победу в битве на Курской дуге, посвящались в том числе и умелым и бесстрашным экипажам балтийских подводных лодок.
Так, находясь в крайне стесненном положении, летом 1942 года, советский флот сумел нанести противнику удар стратегического значения, оказавший влияние на весь ход войны.
Говоря о деятельности советского флота в годы Великой Отечественной войны, часто забывают о речных флотилиях, что совершенно не соответствует тому огромному вкладу, который они внесли в дело Победы.
Напомним, что Волга в 1941-1945 гг. была одной из главных транспортных магистралей страны. До 70% нефти и продуктов её переработки СССР получал из каспийских месторождений и большая часть этой нефти перевозилась по Волге. Немцы очень хорошо понимали значение речной магистрали для советской стороны и предпринимали активные попытки её закупорить. Немецкая авиация производила воздушное минирование реки, а когда позволяла обстановка, наносила удары с воздуха по речным судам. Это была серьезная угроза - только в 1941 году на минах погибли 48 грузовых судов, включая 16 нефтеналивных барж.
Для противодействия этим действиям неприятеля была создана Волжская военная флотилия. Её корабли и катера осуществляли траление, эскортировали грузовые и пассажирские суда, отбивали воздушные атаки. Во время Сталинградской битвы моряки флотилии обеспечили бесперебойное снабжение частей 62 армии и поддерживали её огнём орудий своих кораблей.
Без Волжской военной флотилии было бы невозможно перевозить грузы по Волге, что имело колоссальное значение для экономики и военной силы страны.
Подводя итоги – советский военно-морской флот встретил Великую Отечественную войну не в лучшем виде. Кораблестроительные программы только разворачивались, на действующих кораблях не хватало многих современных видов вооружения, подготовка личного состава оставляла желать лучшего, а высшее руководство страны не имело адекватного представления о возможностях боевого применения флота.
Но даже в этих условиях флот показал себя как важный элемент военной силы государства. Флот предоставлял такие возможности, которые не мог заменить ни один другой вид вооруженных сил. Флот внес заметный вклад в итоге многих сухопутных компаний (от обороны Одессы, до Сталинграда), и сумел самостоятельно нанести противнику удары стратегического значения.
Война наглядно показала, что даже слабый по мировым меркам флот может принести государству огромную пользу. И «коробка» моряков по праву занимала свое место в строю Парада Победы.
Автор: Александр Музафаров
Заглавное фото: "Моряки с крейсера «Ворошилов» на пирсе", ноябрь - декабрь 1944, г. Севастополь
