Разговор профессора Теодора Постола из Массачусетского технологического института (MIT) с Гленном Дизеном – аналитический катализатор этой статьи – представляет собой не просто техническую оценку одной системы вооружений. Это контролируемый эксперимент по изучению взаимосвязи между финансовыми интересами военно-промышленного комплекса и управления теми данными, которые общество должно принимать как истину.
Постол – профессор физики, технологий и политики национальной безопасности в MIT, бывший научный советник начальника военно-морских операций США, автор единственной детальной рецензируемой технической оценки эффективности системы «Пэтриот» во время войны в Персидском заливе 1991 года – работы, подтверждённой комиссией Американского физического общества.
Его статья 1993 года, написанная в соавторстве с Джорджем Льюисом и опубликованная в журнале Science andGlobal Security, на основе видеосвидетельств и прикладной физики показала, что превозносимая эффективность «Пэтриот» PAC-2 в той войне – изначально заявленная армией США и одобренная президентом Джорджем Бушем-старшим как 41 перехват из 42 залпов, то есть примерно 96 процентов – в реальности равнялась нулевому проценту уничтожения боеголовок «Скад». Заявления о перехватах не были результатом честной погрешности измерений. Собственный руководитель программы армии США, выступая перед Конгрессом в присутствии Постола, на вопрос о том, что военные подразумевают под «перехватом», ответил – по словам Постола, «под всеобщий смех»: «Под успешным перехватом мы подразумеваем, что "Пэтриот" и "Скад" разминулись в небе».
Последствия для Постола были серьёзными. Raytheon и армия США развернули против него, как он описывает, ожесточённую кампанию – давили на администрацию MIT, чтобы та применила к нему дисциплинарные меры, оказывали финансовое давление, поступали личные угрозы. Американское физическое общество реабилитировало его шесть лет спустя, признав его методологию «научно обоснованной» и подтвердив «абсолютное противоречие» между заявлениями армии и видеозаписями.
В 2026 году Постол применил ту же проверенную временем методологию к видеоматериалам иранских ударов по Израилю и военным базам США на Ближнем Востоке – самому масштабному за последнее поколение боевому испытанию западных систем ПВО. Его выводы стали стратегическим водоразделом.
Комплекс «Пэтриот» PAC-3 – со стоимостью 4 миллиона долларов за каждую ракету-перехватчик, при оперативной доктрине, предписывающей запуск двух перехватчиков на каждую атакующую баллистическую ракету – показал эффективность перехвата баллистических ракет в размере примерно 2–3 процента. Арифметика неумолима: при 2-процентной успешности для уничтожения одной баллистической ракеты необходимо израсходовать примерно 100 перехватчиков «Пэтриот» – что соответствует стоимости около 400 миллионов долларов за каждую уничтоженную ракету противника. В то же время, Lockheed Martin и Raytheon продолжали утверждать в маркетинговых материалах и показаниях перед Конгрессом, что эффективность перехвата превышает 90 процентов.
Материалов видеодоказательств, подтвержденных экспертами, более чем достаточно. В сценариях массированных атак с участием десятков боеголовок подлинная 90-процентная эффективность перехвата создала бы – по выражению Постола – небо, «похожее на фейерверк в День независимости». На реальных кадрах видны ракеты, потерявшие траекторию и взрывающиеся на земле, с редкими случаями успешного перехвата на фоне множества залпов с нулевой эффективностьб. Система «Железный купол», прославляемая западными СМИ как почти идеальный щит, демонстрирует ту же картину почти нулевой эффективности против баллистических ракет.
В первый же день конфликта между Ираном, Израилем и США иранские силы уничтожили все радиолокационные станции противоракетной обороны дальнего действия – системы THAAD – с помощью точных ударов беспилотников. Вывод Постола предельно жёсток: «Между беспилотниками и баллистическими ракетами противовоздушная оборона не будет играть никакой роли в будущем». Эпоха американского и израильского обычного военного доминирования, подкреплённого иллюзией неуязвимой ПВО, закончилась. Подрядчики, как откровенно высказался Постол, «осваивают сотни миллиардов долларов, ложно утверждая, что эти системы перехвата обладают нужной эффективностью». Этот вывод имеет прямое стратегическое значение для Европы: Трамп одобрил на саммите НАТО в 2026 году лицензионные права для Украины на производство перехватчиков «Пэтриот», а европейское военное планирование исходит из уровня защиты от баллистических ракет, который эмпирические данные не подтверждают.
Отставной коммодор Королевского флота Великобритании Стив Джерми – ветеран Фолклендской войны, командовавший боевыми кораблями в 5-й эскадре эсминцев и занимавший пост командующего морской авиацией – вносит независимое военно-стратегическое подтверждение с иного аналитического ракурса. Джерми утверждал, что Запад потерпел последовательный ряд стратегических поражений – Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, а теперь и Украина – что объясняется, по его словам, «скудостью стратегического мышления» и естественной для их среды склонностью говорить политическим лидерам то, что они хотят слышать, а не то, о чём свидетельствуют факты. Он охарактеризовал промышленный потенциал НАТО как истощённый десятилетиями превращения в генератор прибылей, в корне неспособный превзойти Россию в производстве систем вооружений, необходимых для ведения затяжной обычной войны. «Только фантазёры могут верить, что НАТО способно разгромить Россию в военном отношении», – заявил Джерми.
VI. Неоконсервативный проект: от «Чистого разрыва» к стратегическому краху
Интеллектуальная родословная внешнеполитического истеблишмента, породившего войну на Украине и иранский конфликт, проходит через небольшую и удивительно последовательную когорту стратегов, чьи идеи повлекли за собой последствия, полностью несоответствующие ожиданиям от их деятельности в демократическом государстве.
Алистер Крук – бывший старший офицер британской Секретной разведывательной службы (MI6), бывший спецсоветник ЕС по Ближнему Востоку, основатель Conflicts Forum в Бейруте – отслеживает неоконсервативную стратегическую программу с момента её ввода в действие в 1990-х годах. Документ под названием «Чистый разрыв» (Clean Break) 1996 года, подготовленный для тогдашнего премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху командой, включавшей Ричарда Перла, Дугласа Фейта и Дэвида Вурмзера – все они позже заняли высокие посты в администрации Джорджа Буша-младшего – призывал к устранению стратегических противников Израиля через смену режимов: сначала Ирак, затем Сирия, затем Ливан через уничтожение «Хезболлы» и, наконец, Иран. Нейтрализация российского влияния на Ближнем Востоке была параллельной целью. Примечательно не то, что эта программа появилась, а то, что она была воплощена в реальности – и в значительной степени по плану – при четырёх последовательных американских администрациях, общим бюджетом в триллионы долларов, ценой сотен тысяч жизней и всеобъемлющего кризиса в регионе.
Крук утверждает, что программа теперь привела к стратегическому поражению тех, кто её задумал и воплотил в жизнь. Ударами по Израилю и базам США в регионе Иран продемонстрировал широкие возможности своих баллистических ракет, в результате которых были подавлены системы ПВО, являвшиеся ключевым элементом западной концепции безопасности в регионе – что ознаменовало конец Pax Americana на Ближнем Востоке как новую реальность на поле конфликта. Восприятие американской и израильской неуязвимости – всегда в том числе и создаваемое через СМИ – напрочь испарилось по итогам реальных случаев применения ПВО, эффективность которой теперь можно точно оценить данными о реальной эффективности комплекса «Пэтриот».
Профессор Сейед Мохаммад Маранди из Тегеранского университета – наиболее узнаваемый за рубежом голос иранской науки и советник, участвовавший в ядерных переговорах, – разъясняет то, что Крук описывает со стороны противника. Военная доктрина Ирана построена на сдерживании, но никак не на агрессии: она является результатом десятилетий подготовки к сценарию, который программа неоконов сделала неизбежным. Иран провёл эти десятилетия, размещая критически важную инфраструктуру глубоко под землёй, наращивая возможности баллистических ракет высокой точности и выстраивая стратегические отношения с Россией, Китаем и более широким Глобальным Югом – потому что он из опыта Ирака, Ливии и Сирии усвоил, что государства, не развивающие свой потенциал сдерживания, навлекают на себя участь, которую им уготовила западная политика смены режимов. Маранди отмечает, что Иран готовился к такому сценарию «десятилетиями», и глубина его подземной военной инфраструктуры отражает серьёзность, с которой он отнёсся к американской и израильской угрозе.
Макс Блюменталь, основатель и редактор The Grayzone, один из самых добросовестных журналистов-расследователей, освещающих пересечение внешней политики США и израильского лобби, в обширных эмпирических деталях задокументировал, как геноцид в Газе обнажил структурный захват обеих американских политических партий и их медиа-институтов. Репортажи The Grayzone отследили деятельность финансовых и прочих кругов, через которые организованное произраильское лобби превращало предвыборные пожертвования в безоговорочную поддержку Конгрессом израильских военных действий – независимо от документально подтверждённого числа жертв среди мирного населения. Поддерживаемое США разрушение Газы – это не политическая аномалия и не отсутствие контроля над процессом. Это выражение политической экономики, в которой стратегические интересы иностранного правительства были успешно встроены в механизмы управления американской политической системой.
Брайан Берлетич, бывший морской пехотинец США и ведущий The New Atlas, привносит военно-аналитический аспект в стратегическую архитектуру, детали которой вскрыл и обозначил Крук, а Блюменталь задокументировал их для американского общества. Берлетич утверждает, что США проводят доктрину «стратегической последовательности» – пытаясь изолировать и разгромить противников поодиночке, сохраняя при этом разделение труда между государствами-клиентами, – и что Европу в настоящее время позиционируют как следующий инструмент в этой последовательности, готовя к «войне с Россией» через наращивание военных программ и усиливающуюся эрозию европейской стратегической самостоятельности.
VII. Финансовая архитектура долларовой гегемонии и её вызовы
Экономическим фундаментом американского военного доминирования является долларовая система, подробно рассмотренная Хадсоном в работе «Суперимпериализм», и вызов этой системе теперь стал основным структурообразующим явлением международной политической экономике.
Модель Хадсона точна: когда США тратят за рубежом на военные операции, доллары, создаваемые этими расходами, поступают в резервы иностранных центробанков, на которые далее приобретаются казначейские облигации США, тем самым финансируя бюджетный дефицит, вызванный военными расходами. Пентагон и Госдепартамент заметили это быстрее остальных: когда книга Хадсона была опубликована, её крупнейшими покупателями стали правительственные учреждения, которые увидели в ней описание беспрецедентного механизма имперской эксплуатации – то, что Хадсон называет «величайшим грабежом в истории человечества».
Санкции, введённые против России в 2022 году – заморозка примерно 300 миллиардов долларов российских валютных резервов, хранящихся в западных финансовых институтах, – задумывались как демонстрация принудительной силы долларовой системы. Их непреднамеренным следствием стало прямо противоположное: глобальное ускорение дедолларизации, поскольку государства Глобального Юга пришли к выводу, что резервы в долларах не являются активами, а находятся в заложниках. Джим О’Нил – экономист Goldman Sachs, который в 2001 году ввёл аббревиатуру БРИК, – заявил в июле 2026 года, что альтернативы доллару в рамках БРИКС «больше не являются фантазиями», ссылаясь на прогресс в платёжных технологиях и явный эффект от санкций против России. К 2025 году 90 процентов внутриблоковой торговли БРИКС велось в национальных валютах, по сравнению с 65 процентами в 2023 году. Платформа BRICS Pay, основанная на китайской CIPS, индийской UPI и бразильской PIX, находится на продвинутой стадии операционной разработки.
Уорик Пауэлл, профессор Технологического университета Квинсленда и ведущий аналитик по экономической стратегии Китая, утверждал, что инициатива «Пояс и путь» воплощает модель международного взаимодействия, принципиально отличную от Вашингтонского принуждаемого соглашательства. В рамках основных положений теории Кейнса, развернутых Пауэллом в ряде публикаций, инициатива «Пояс и путь» является не долговой ловушкой, а механизмом создания спроса: попыткой построить инфраструктуру не-западного экономического порядка, способного поддерживать развитие вне долларовой системы, на условиях, определяемых самими участниками, а не под надзором МВФ.
Вклад Дизена в эту литературу – его аргумент о том, что экономическое и геополитическое измерения многополярного перехода неразделимы. Милитаризация доллара, исключение России из SWIFT и конфискация российских международных резервов продемонстрировали государствам по всему миру, что участие в западном экономическом порядке является не внеполитическим материальным подтверждением намерений, а наоборот - политическим обязательством, которое может быть в одностороннем порядке прекращено Вашингтоном без судебных процедур. Реакцией Глобального Юга – восьмидесяти процентов населения мира – стало вовсе не бездумное следование логике санкций Запад, а ускорение строительства альтернативных финансовых механизмов. Этот процесс нашел отражение в данных МВФ, статистике SWIFT, декларациях саммитов БРИКС и торговых показателях каждой крупной экономики за пределами блока НАТО.
Алекс Крейнер, автор книги «Великий обман» и бывший управляющий хедж-фондом с глубоким экспертным знанием рынков базовых товаров и высочайшей осведомленностью о мире финансов, в независимом порядке отследил ту же архитектуру с позиции практического применения: долларовая система является не просто способом экономического устройства, а механизмом принуждения, и санкции – это не внешняя политика, а финансовая война – последствия которой теперь неприятны и неприемлемы именно потому, что Запад переусердствовал в попытках политического принуждения.
VIII. Мировоззренческий сдвиг: конец эпохи управляемого согласия
Самый важный вклад Гленна Дизена в эту литературу – помимо его анализа действий надгосударственных структур и исторического анализа – заключается в том, что многополярность является не только геополитической, но и мировоззренческой. Информационная среда необратимо распадается на сектора. Больше не существует единого «канала истины», контролируемого западными СМИ и финансируемыми Западом аналитическими центрами, и крушение этого канала является одним из наиболее значительных событий современной эпохи.
Десятилетиями поддержание западной либеральной гегемонии зависело не только от военной и финансовой мощи, но и от управления пониманием событий. Обман с эффективностью ПВО в войне в Персидском заливе, задокументированный Постолом, можно было скрыть от общественности в 1993 году, потому что существовало ограниченное число каналов, через которые его выводы могли дойти до массовой аудитории; давления на администрацию MIT, кампании Raytheon по юридическому принуждению и безразличия СМИ было достаточно, чтобы изолировать эти результаты от огласки. Подобное сокрытие реальности более невозможно. В 2026 году видеодоказательства неэффективности комплексов «Пэтриот» становятся очевидны всему миру в течение часов после съёмки. Показания Арахамии, Беннета, Шрёдера и Эрдогана о стамбульском саботаже попадают к сотням миллионов зрителей через платформы, которые не контролируются ни одним надгосударственным «фильтром».
Учёные, цитируемые в этой статье, заплатили профессиональную, а иногда и личную цену за публичную огласку своих выводов. Постол пережил угрожавшую его карьере атаку широким фронтом со стороны высшего армейского командования США и владельцев Raytheon. На Макговерна совершали нападения на публичных мероприятиях. Сакса систематически исключают из эфиров на ключевых американских СМИ, несмотря на то, что он один из самых авторитетных экономистов мира. Маранди действует в условиях режима всеобъемлющих санкций, стремящегося изолировать иранский интеллектуальный класс от международного дискурса. Гилберт Доктороу, чьи «Военные дневники» являются на сегодня самым правдивым англоязычным описанием украинского конфликта, был фактически внесён в чёрные списки ключевых изданий, которые когда-то публиковали его произведения. То, что все эти люди продолжают публиковать свои работы, выступать публично и вести свою летопись конфликтов, является свидетельством твёрдости позиции наиболее честных и порядочных деятелей науки даже в условиях давления со всех сторон.
Александр Меркурис из The Duran предоставил в англоязычном аналитическом пространстве то, что можно назвать текущим общим итогом провала западной политики – пристально отслеживая в реальном времени постоянные несоответствия между тем, что утверждали западные официальные источники, и тем, что на самом деле происходило на Украине, в дипломатических коридорах и на финансовых рынках. Его анализ неизменно оказывался точнее, чем у изданий с гораздо большими ресурсами, именно потому, что он основывался на первоисточниках и стратегической логике, а не на бездумной лояльности.
IX. Формирующийся мировой порядок: парад суверенитетов, независимое развитие и пример Вестфальского мира как альтернатива
На фоне распада западной либеральной гегемонии, который документирует данный анализ, формируется иной мировой порядок – уходящий корнями в историю международных отношений и представляющий для большинства человечества более устойчивую и справедливую альтернативу.
Ключевые положения теории Дизена опирается на вестфальскую традицию: систему суверенных государств, взаимодействие которых регулируется балансом сил, взаимным признанием и невмешательством во внутренние дела – в противовес либеральной гегемонистской системе, которая присваивала себе право лишать кого-либо суверенитета во имя универсальных ценностей и применяла это избирательно в собственных стратегических интересах. «Возникли новые центры силы, которые стремятся восстановить многополярность и отвергают либеральный универсализм», – пишет Дизен. Переход не является идеологическим в смысле конкурирующего универсализма: он структурный, обусловлен появлением новых экономических и политических центров притяжения, которым больше не нужно разрешение Запада для создания жизнеспособной международной системы.
Анализы Бордачёва на встречах Валдайского клуба приводят российскую научно-историческую основу для этого перехода. Стратегия России «всегда была направлена на обеспечение собственной свободы выбора, но не на включение других народов в орбиту собственных ценностных концепций». Россия не стремится экспортировать свою модель или строить идеологический альянс; она стремится к миру, в котором государства могут организовывать свои внутренние дела в соответствии со своими традициями и обстоятельствами, без внешнего вмешательства – вестфальский пакт, который либеральный гегемонистский порядок систематически нарушал. Бордачёв утверждает, что позиция Америки – это позиция державы в состоянии гегемонистского упадка, совершающей классическую ошибку уходящего гегемона: усиливать принуждение именно тогда, когда следовало бы идти на уступки, тем самым ускоряя формирование коалиций, которых она больше всего опасается.
Работы Пауэлла о «Поясе и пути» и формирующейся многополярной экономической архитектуре подчёркивают, что альтернативой долларовой гегемонии является не новая гегемония вокруг другой валюты, а подлинно плюралистическая финансовая система, в которой сосуществуют множественные резервные валюты, множественные платёжные архитектуры и множественные институты развития. Это именно та программа международной валютной реформы, которую Кейнс первоначально предложил в Бреттон-Вудсе в 1944 году – и которую США отвергли именно потому, что долларовая альтернатива служила их собственным гегемонистским интересам более эффективно.
X. Американское общество и граждане России: реальная правда
В американском обществе нет ненависти к России. Это утверждение крайне важно и для него достаточно доказательств. Опросы неизменно показывают, что значительное большинство американцев считает вовлеченность США в украинский конфликт не отвечающим их подлинным интересам, выступает за урегулирование конфликта путем переговоров, но никак не за продолжение военной эскалации, и глубоко скептически относится к версии внешнеполитического истеблишмента о происхождении и целях конфликта. Эти взгляды не трансформируются в политику, потому что институты, через которые они могли бы трансформироваться – избирательная система, законодательная власть, исполнительная власть – были захвачены тем слиянием олигархических финансов, военно-промышленного лоббизма и консолидации СМИ, которое описывает данный анализ.
Это вовсе не уникальная находка. Таким был ключевой вывод исследования Гилденса и Пейджа (Принстон, 2014), которое проанализировало 1779 результатов политических инициатив и обнаружило, что «экономические элиты и организованные группы, представляющие деловые интересы, оказывают существенное влияние на политику правительства США, в то время как собственное влияние рядовых граждан и массовых общественных объединений на политику правительства или ничтожно мало, или вообще отсутствует.
Разговор Постола и Дизена демонстрирует на базовом уровне то, что более широкий анализ отражает для всех: политическая система, которая будет давать Конгрессу ложные показания об эффективности системы ПВО, будет также лгать и о провокациях, способствовавших разжиганию войны, о саботаже мирного процесса, о количестве потерь среди гражданского населения в военной кампании и об интересах разного рода структур, которые движут всем этим. «Мафия PayPal» будет лгать об обосновании демонтажа регулирующих механизмов государства «в рамках интересов общества», одновременно удваивая контракты Palantir на слежку. Питер Тиль будет заявлять, что демократия несовместима со свободой, в то время как его протеже занимает пост вице-президента. Илон Маск будет называть себя приверженцем эффективного использования средств, в то время как его компании монополизируют инфраструктуру, от которой теперь зависит правительство.
Линдси Грэм не был отклонением. Он был симптомом – а заболевание, как отражено в работах от Хадсона до Постола, от Сакса до Дизена и Бордачёва, носит структурный характер. Способ излечения болезни, если он появится, тоже должен применяться структурно: многополярность, которая является не только геополитической, но и встроенной в систему отношений, финансовой, мировоззренческой и демократической – подлинное восстановление вестфальского принципа, согласно которому суверенитет принадлежит народам, а не клубу миллиардеров, которые нашли пути извлекать из суверенитета прибыль.
Материалы и выводы в данной статье основаны на публикациях и выступлениях профессоров Теодора Постола (MIT), Гленна Дизена (Университет Юго-Восточной Норвегии), Джеффри Сакса (Колумбийский университет), Майкла Хадсона (Университет Миссури – Канзас-Сити), Ричарда Вольфа (Массачусетский университет в Амхерсте), Ричарда Саквы (Кентский университет), Тимофея Бордачёва (Валдайский дискуссионный клуб / НИУ ВШЭ), Сейеда Мохаммада Маранди (Тегеранский университет), Уорика Пауэлла (Технологический университет Квинсленда), а также публичных комментариях Рэя Макговерна (бывший аналитик ЦРУ), Аластера Крука (Conflicts Forum), Гилберта Доктороу, Алекса Крейнера, Стива Джерми (Флот Его Величества, в отставке), Александра Меркуриса (The Duran), Брайана Берлетича (The New Atlas) и Макса Блюменталя (The Grayzone). Разделы о «мафии PayPal» и Pax Silica основаны на репортажах Bloomberg, Fortune, The Washington Post, Liberation News, Jacobin, The Guardian, The Hill, Reuters и документальных записях Wikipedia о политических назначениях «мафии PayPal». Все утверждения взяты из открытых источников.
Автор: Scott Ortkiese, президент и основатель Faulkner Capital Holdings, основатель и колумнист Throughline Synthesis Group
