Легко ли быть «чёрным»: как живут ультраортодоксальные евреи в Израиле. Григорий Коган



Крайне интересно. Многие покровы и клише были развеяны, по крайне мере у меня определенная часть точно. Нет, я знал, что у нас одесские евреи и немалое число одесситов смотрят на харедимов как на фриков, но не знал, что в самом Израиле отношение к “черным” такое категоричное.

                                                                                                                                                                            Карен Одессит

 

В Израиле ненавидят «черных» больше, чем где-либо. Речь не о цвете кожи, а о черных шляпах, лапсердаках, халатах и пейсах. Сами они определяют себя как харедим — «богобоязненные». Другие называют их ультраортодоксами. Говорят, что они сидят на шее у государства, не служат в армии и плодятся как кролики. Все ли так, как говорят?

 

Больше не экзотика

Когда я оказался впервые в Израиле в 2000 году, будучи студентом, мы с компанией решили посетить очень интересный иерусалимский квартал — Меа Шеарим. Рассказывали, что там живут ультраортодоксальные евреи, которые ходят в старомодных одеждах, а по субботам не пускают в этот район транспорт. При входе в квартал на иврите, английском и очень кривом русском было написано обращение к туристам с призывом не нарушать покой этой части города и заходить туда только скромно одетыми. Квартал и его жители в черно-белой одежде показались нам исключительно мрачными и неприветливыми. Спустя несколько лет, когда я снова оказался в Иерусалиме, я обнаружил, что Меа Шеарим потерял уникальность и экзотичность. Не потому, что его жители изменились. Просто шляпы, пейсы, халаты и лапсердаки распространились по всему городу. Перегораживать по субботам дороги, чтобы по ним не ездили автомобили, стали и во многих других кварталах города.

Светские иерусалимцы жаловались, что город «чернеет». Через какое-то время «почернел» я сам. И хотя я порой позволяю себе ходить в джинсах, а в моем гардеробе есть рубашки не только белого цвета, тем не менее об этом странном обществе я скорее могу сказать «мы», нежели «они».

Поначалу кажется, что все одеты в униформу, на самом деле здесь множество движений, течений, направлений, религиозных групп и так далее. И у каждой группы «униформа» своя. Дресс-код — важнейшая составляющая израильской жизни. Это касается не только харедим, но их — в особенности. «Толдот Аарон» — в полосатых халатах, вижницкие хасиды — в круглых шляпах, литваки — в итальянских костюмах и шляпах борсалино… Кто есть кто — сразу видно по одежде. Живут, как правило, тоже компактно. Чисто «харедными» населенными пунктами считаются Бней-Брак, Бейтар-Илит, Кирьят-Сефер. В других местах возникают и растут «черные» кварталы.

«Ты из России? Да ладно! Ведь русские нерелигиозны, они реалисты», — не верит татуированный длинноволосый таксист. Раньше это было действительно так. Теперь же есть целые кварталы, населенные преимущественно «русскими» харедим. Самый известный — иерусалимский район Рамот.

Празднование Пурима в иерусалимском квартале Меа Шеарим

 

Коммунизм без ТВ

Бабушка прислала из Питера внуку в Бейтар разноцветную толстовку с суперменом. «Бабуль, спасибо, конечно, большое, только меня за такую кофту из хедера выгонят», — говорит 10-летний Йоси. Школа — самый эффективный инструмент общественного воздействия. Формально тебя не заставляют выполнять неписанные правила общины, но если ты им не следуешь — на твоих детей начинают косо смотреть другие родители: «А безопасно ли с ними общаться нашим детям? А не научат ли они чему плохому? А не перевести ли моих в другую школу, с более строгими правилами?» В этих условиях директору школы проще «попросить» того, кто выбивается из общей массы, чем успокаивать встревоженных родителей.

Дети харедим одеты весьма скромно. Младшие донашивают вещи за старшими. Нередко можно увидеть разновозрастных детей, одетых в вещи одинаковой расцветки, — это дети из одной семьи. Они не смотрят кино и мультфильмов, не играют в компьютерные игры. Телевизор в этом обществе строго запрещен и считается наиболее «токсичным» предметом светского мира. Если он появится дома, это будет означать автоматическое исключение детей из школы, а с обладателем голубого экрана просто не будут общаться. В особо строгих общинах также идет война против интернета и смартфонов. Но здесь все сложнее: эти «блага цивилизации» многим необходимы для работы. Те, кто не могут без них обойтись, часто устанавливают «кошерный интернет», в котором заблокированы все сайты с нескромными картинками.

Несмотря на все это «мракобесие», многие харедим активно работают в хай-теке. Как же такое возможно, если в их школах преподают почти исключительно религиозные предметы, а в светских школах они не учатся? Знания добираются на специальных курсах. Причем программу, которую на обычных курсах проходят за три месяца, харедим осваивают за две-три недели. Привычка решать нестандартные задачи, смотреть на проблему с разных точек зрения вырабатываются в процессе изучения Талмуда. В отличие от многих конфессий, стимулирующих «простую, бесхитростную веру», еврейская религия не только не преследует, но, напротив, поощряет каверзные вопросы, дискуссии и проверку утверждений логикой. Талмуд именно из этого и состоит. Известны случаи, когда большие мудрецы Торы просто гнали со своих уроков тех учеников, которые не задавали вопросов и были со всем согласны.

Изучение Торы — главная ценность в мире харедим. Твой вес в этом обществе определяется не размером счета в банке, а тем, насколько ты продвинут в знании Талмуда. Например, юноша, все время посвящающий учебе и живущий на очень скромную стипендию йешивы, — более завидный жених, чем тот, кто работает и, соответственно, лучше обеспечен. Довольно распространенная ситуация, когда в семье зарабатывает жена, а муж все время учится в коллеле (учебном заведении для женатых мужчин).

Здесь принято помогать друг другу. Если тебе не с кем оставить детей — за ними присмотрят соседи, если не хватает посуды, одежды, техники — поделятся, одолжат, подарят, в конце концов. Существует огромное количество «гмахов» — мини-фондов бесплатного проката вещей. Организуют их люди сами. Ящики с вещами, которые можно взять, попользоваться и вернуть на место, стоят прямо на улицах. Есть и денежные «гмахи», где можно взять в долг без процента (одалживать под проценты евреям запрещает Тора). Только ежемесячные выплаты будут довольно большие по сравнению с банковскими. С другой стороны, тем же соседям есть дело до твоей личной жизни — вплоть до того, какого цвета твои ботинки и в каких колготках ходит твоя жена. За дресс-кодом следят очень строго.

Есть ли те, кто уходят из этого зарегулированного множеством правил общества? Есть, но их немного. Цахи, принадлежавший к гурским хасидам, пытался оставить религию и стать простым светским израильтянином. Родители не отвернулись от него и поддерживали связь. Через какое-то время он вернулся к образу жизни «соблюдающего» еврея. Правда, после отхода от религии он не мог жениться на девушке из своей общины — и теперь женат на репатриантке из России (религиозной, разумеется). Хотя свадьбу они справляли в его общине, поселились среди более либеральных хабадников.

 

Перечеркнутый Герцль

Мой раввин живет в Бней-Браке на улице рава Шаха. Улица названа в честь великого раввина, который родился в 1894 году в Литве, входившей тогда в Российскую империю, а умер в 2001-м здесь, в Бней-Браке. Когда-то улица носила имя основателя Всемирной сионистской организации Теодора Герцля, но жители добились переименования. На некоторых домах до сих пор висят таблички со старым названием, перечеркнутым наискосок. Это своего рода протест: «Мы не признаем вашей идеологии и ваших кумиров!», «Не хотим вашего Герцля!»

Большинство харедим относятся к Государству Израиль и идеям сионизма скептически, настороженно, а иногда и враждебно. Дело не только в том, что Герцль писал, что призвал бы евреев креститься, если бы это избавило их от преследований. И даже не в том, что основатели государства были нерелигиозными людьми левых взглядов. Главная причина в том, что с точки зрения многих религиозных авторитетов избавление, которого евреи давно ждут, придет только с восстановлением Иерусалимского Храма. Сам Творец отправил евреев в изгнание, и Он же должен их вернуть. Только когда придет Машиах — царь-избавитель, тогда и будет создано не просто еврейское государство, устроенное по законам Торы, но царство справедливости во всем мире. А сионистский эксперимент — это самоуправство.

Особо непримиримые к сионизму течения (например, сатмарские хасиды) отказываются от полагающихся им льгот и пособий, не желая ничего принимать от «неправильного» государства. Следует, однако, заметить, что те харедим, которые любят устраивать демонстрации перед камерами с палестинскими флагами, в среде самих же харедим считаются отщепенцами. Одно дело — не признавать государство, совсем другое — поддерживать убийц.

Впрочем, не все «соблюдающие» евреи отрицают идею государства. Есть так называемые религиозные сионисты. Они не ходят в черно-белом, носят вязаные кипы и считают, что раз Всевышний позволил государству появиться — значит, так и должно быть, и это первый шаг к избавлению. А «откошеровать» это государство — уже наша задача. «Вязаные» относятся к Герцлю и основателям современного Израиля благосклонно, несмотря на то, что те были абсолютно светскими людьми. С харедим «вязаные кипы» тоже не очень ладят. Основная претензия к «черным» — отношение к службе в армии.

 

Дезертиры

«Под ружье пейсатых дармоедов!» — такое звучит регулярно. Этот вопрос часто ставится на выборах, политики зарабатывают очки на обещаниях заставить наконец-то харедим служить. Это основная претензия к ним со стороны израильского общества и причина острой критики со стороны «вязаных кип», которые приравнивают службу в армии к религиозной заповеди.

К армии в Израиле отношение трепетное. Старушка, садящаяся в автобус, настаивает, чтобы группа солдат прошла впереди нее, и не терпит возражений. Хозяин кафе бесплатно кормит ребят в военной форме. Повсеместно принято подвозить едущих на побывку домой солдат на своих машинах, все на каждом углу говорят им «спасибо»…

У харедим — все наоборот. Если ты пошел в армию, твой статус понижается. Самые лучшие невесты за такого парня уже не пойдут. Более того, многие его осудят. В харедимном мире есть группы, которые активно борются с призывом в армию, расклеивая обидные плакаты и подвергая оскорблениям солдат, которые все же пошли служить. Почему?

Дело в том, что армия в Израиле — это не столько защита от врага (с этой задачей с успехом справляются спецслужбы), сколько инструмент социализации. Если отслужил — ты вписан в израильское общество, тебе открыты все двери, ты свой. Именно этого и не хотят харедим. Принципиально важно стоять особняком, не смешиваться с этим обществом, которое основано на других ценностях.

Когда же харедим упрекают в том, что они отказываются защищать страну, они возражают, что защищают не танки и автоматы, а покровительство Всевышнего. Светские же граждане, нарушая заповеди, как бы снимают с себя Его защиту, подвергая опасности весь народ. Таким образом, это не мы, а они — дезертиры.

Тем не менее в последнее время служить идет все больше «черных» юношей. Естественно, они служат не в обычных, а в специально созданных для них «харедных» частях, где строже правила кашрута и нет женщин. Но если раньше в армию шли обалдуи, не способные учиться в йешиве, то теперь идут не только худшие, но и средние ученики. Религиозные учебные заведения уже не могут принять такое количество народа.

 

У чужих

«Ну и где же ваш Машиах?» — ехидно бросает мне лысый старичок в шортах, реагируя на мою черную кипу и белую рубашку. Я иду по враждебной территории — городу Тель-Авиву. Здесь религиозных почти нет. Вокруг уютные скверики, рядом — красивый парк Яркон, расположившийся вдоль одноименной речки. Тут и там атлетически сложенные мужчины и женщины совершают пробежку: спорт в моде.

Мы с женой и детьми заходим в кафе. «Здесь некошерно!» — предупреждает парень за барной стойкой. Идем в другое — то же самое. Третье, четвертое… В следующем просим хозяина предъявить сертификат кашрута. «Ну, в общем-то, у нас ничего некошерного здесь нет, но мы работаем по субботам». Для нас это означает, что есть здесь нельзя: поддерживать нарушение евреями субботы своими деньгами запрещено. В следующем заведении под вывеской написано «кошерно». И по субботам они не работают. Но вот незадача: это сертификат главного раввината Израиля, который считается недостаточно строгим. В Израиле множество организаций, сертифицирующих кошерность продуктов питания, кафе и ресторанов. Но в среде харедим принято покупать продукты и есть в заведениях, получивших сертификат наиболее въедливых и дотошных организаций.

 

На одной из красивых тель-авивских улиц к нам подходят улыбчивые и вроде бы скромно одетые девушки, раздающие листовки. Вчитавшись в текст, я понимаю, что это какая-то околохристианская секта. Иногда из окон свешиваются радужные флаги ЛГБТ. Нагулявшись по территории противника, мы возвращаемся к своим — в «черное гетто», где все не так эстетично, зато можно поесть, зайти на общественную молитву или урок Талмуда. Там везде бегают дети. Там — жизнь.

 

Кролики

В Москве я со своими тремя детьми считаюсь многодетным родителем. Этот статус позволяет мне бесплатно водить детей в государственный еврейский садик, где обеспечивается кашрут, я пользуюсь бесплатным проездом в транспорте, а если бы у меня была машина — мне полагалась бы бесплатная парковка на муниципальных стоянках. На молочной кухне в детской поликлинике нам дают молоко и молочные продукты — не все из этого кошерно, но ведь можно выменять на то, что нам нужно. Раз в месяц мы можем бесплатно ходить в музеи, на выставки, плюс всевозможные скидки для многодетных, плюс небольшое денежное пособие в первые 1,5 года после рождения ребенка. Еще есть материнский капитал…

При этом окружающие всячески хвалят нас за то, что мы в нашей неблагополучной стране в столь трудное время отваживаемся рожать и воспитывать целых троих детей. Наши друзья в Израиле, у которых по четверо, пятеро, шестеро детей, и вовсе считаются героями-безумцами.

У моего раввина 13 детей, и для семей харедим это норма. Из социальных благ такому родителю полагается только пособие в 700 шекелей (примерно 185 долларов), при том что только на детский садик уходит больше 1000 шекелей. При этом от светских израильтян можно услышать примерно следующее: «Эти религиозные фанатики специально плодятся, как кролики, чтобы тянуть из государства пособия и не работать».

Даже с моими социальными льготами я не могу сказать, что из воспитания детей можно извлечь материальную выгоду. Льготы и пособия облегчают жизнь, но они несопоставимы с расходами, а в Израиле — тем более.

 

А la guerre comme а la guerre

Еду в аэропорт в маршрутке, забирающей пассажиров с разных адресов. На одной из остановок ждем пассажира слишком долго. Наконец входит немолодой человек в одежде вижницкого хасида. Все, начиная с водителя и заканчивая загорелой полной женщиной, поспешили сделать ему замечание, пристыдив за лицемерие: «Какой же ты религиозный, раз заставляешь людей ждать?!» Прямо как в советском трамвае — «А еще шляпу надел!» Он отбивается: «Да вы на меня набросились только потому, что я хареди! А на тебя, водитель, я пожалуюсь в твою фирму!» Формально мужик неправ: опоздав, он задержал всех. С другой стороны, не будь он «черным», накал возмущения был бы куда слабее.

Война между харедим и всем остальным израильским обществом (состоящим из светских, традиционных, «вязаных»…) чувствуется все острее. Все жалуются на «засилие черных»: уже сейчас в обшарпанных тесных хедерах учится больше детей, чем в просторных компьютеризированных светских школах. Из-за высокой стоимости квартир в традиционно «харедных» городах ортодоксы постепенно перебираются в другие районы. Таким образом «чернеют» населенные пункты, до сих пор считавшиеся светскими.

Под их предпочтения постепенно подстраиваются магазины, рестораны, другая инфраструктура. Когда государственная авиакомпания «Эль-Аль» попыталась совершать перелеты по субботам и еврейским праздникам, лидеры харедим объявили компании бойкот: ни один представитель ни одной из ультраортодоксальных общин самолетами «Эль-Аль» не летал — указания раввинов соблюдаются неукоснительно. В результате авиакомпании пришлось вернуться к прежнему расписанию.

Сложно сказать, какие причудливые формы может принять израильское общество в ходе этой тихой войны. Харедим все больше входят в израильскую жизнь, меняя лицо страны, но незаметно для самих себя меняются сами. Одно ясно: «противники» больше не могут делать вид, что не замечают друг друга хотя бы в силу быстро растущей численности «черных» жителей страны.

Григорий Коган

Источник: news-front.info



войдите Vkontakte Yandex

Комментарии 1

  1. Ярослав 09 июня 2016, 10:07 # 0
    Имеет смысл стать светлыми, раз уж чёрными трудно быть.
    Но и в этом случае трудностей не миновать, ибо такова ЖИЗНЬ, труд сделал человека разумным.
    Выделите опечатку и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отправить сообщение об ошибке.