Александр Проханов: ИГИЛ надо понимать, а не просто бомбить



У истока ИГИЛ стоит идея возмездия за десятки тысяч иракцев, погибших под американскими бомбёжками, уверен писатель.

И. ИЗМАЙЛОВ: Здравствуйте! В студии главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов.

А. ПРОХАНОВ: Здравствуйте!

И. ИЗМАЙЛОВ: Мы с Вами говорили об огромном количестве путешествий, которые пронизывают Вашу жизнь.

А. ПРОХАНОВ: Да, я превратился в какого-то странника. Такое ощущение, что я сел на какую-то реактивную метлу, и она меня носит и носит по России. Ничего нет прекраснее родины.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как вы видите историю, разворачивающуюся в ЛНР, в Донбассе? Кому это могло быть выгодно?

А. ПРОХАНОВ: Я не хотел бы вмешиваться в эти версии, они самые разные, сумасшедшие, сумасбродные. Зачем нам танцевать на этом истеразнном теле? Следствие покажет. Я бы вообще предпочёл придерживаться официальной версии, даже если она и сомнительная. Мозговой был у меня в редакции. Он пришёл, мы с ним посидели, выпили чая, может быть, и чарку даже. Он показался мне абсолютно народным человеком, каким был Щорс, Котовский. Это человек, которого подняла стихия этого народного восстания. Он был народным человеком, мечтающим о новой стране, мире, о правде, справедливости. Он хотел построить государство, основанное на совести. До этого же они жили в стране, построенной по свинству, насилию, по лжи. Он был тем романтиком, который мечтал построить здесь царство справедливости. Это было восхитительно. Эта утопия, которая живёт в недрах русского человека, может быть задавлена, погребена под ворохом забот, непонимания. А в какой-то момент она просыпается, и русский человек предстаёт во всей своей утопической красоте. Только справедливость, только идеал, только божественный смысл. Вот таким он был человеком. Хотя он был боевик, полевой командир, он был обуглен, он воевал, сражался. Его смерть почти полностью завершает уход первой волны повстанцев. Мы почти не слышим о Губаре, он был выведен, устранён из политики из-за идеологии. Он был провозвестником концепции Новороссии. Совсем недавно Царёв по существу самоустранился, закрыв проект «Новороссия», хотя он не уполномочен это делать. Ушли Стрелков и Бородай, первые персонажи этой экзотической войны на Донбассе. Осталось очень немного людей, появились новые политики, новые люди другой формации, гораздо более прагматичные, лишённые этой восхитительной мифологии, утопии. Это бойцы, строители армии, государства, занимающиеся экономическими проблемами, реконструкцией разгромленного Днбасса. С одной стороны, это, наверное, необходимо, когда вслед за романтиками идут практики, но, с другой стороны, эта эпопея лишена огненного восхитительного романтизма. Поэтому, узнав о смерти Мозгового, я был очень удручён. До сих пор вижу его надбровные дуги, близкие обращённые на меня умные восторженные глаза. Царствие ему небесное!

И. ИЗМАЙЛОВ: Его гибель сравнивают с убийством Немцова. Говорят о выгоде Киева, о том, как это будет повёрнуто. К чему это приведёт?

А. ПРОХАНОВ: Мы не станем это обсуждать, потому что блогосфера — это такой котёл, суп. Туда кинешь дохлую крысу, а на поверхность всплывёт прекрасная царица. Это драма, это трагедия, это не приведёт ни к каким серьёзным именениям. Это знаменует уход первой волны повстанцев. Одни уходят так, другие эдак.

И. ИЗМАЙЛОВ: История, на которую Вы обратили внимание — это пленные граждане России, которые находятся сейчас в Киеве, к которым не допускают наших сотрудников. Как будет разворачиваться ситуация?

А. ПРОХАНОВ: Это та же история. Эта война, эти зоны, эти Минск-1 и Минск-2, эта неустаканенность, эти сорные пространства, нет маркировки, границы. Есть двусмысленность поведения всех людей. Эти два человека сначала говорят одно, потом официоз Минобороны определяет их иначе, потом возникает украинская третья версия. Я бы не хотел во всё это вникать: кто они, что они, они — мои русские братья, которые оказались в беде. Раненые, простреленные, беззащитные, их сейчас будут мучить, выдавливать из них всевозможные признания. Моя реакция на это только одна: Минобороны, МИД России должны сделать всё, чтобы их немедленно оттуда вытащить, выкупить, выкрасть, обменять на Савченко, на эту, извините, сучку. Зачем она нам нужна? Нам нужны эти два парня, два этих русских военных. Чем скорее мы их получим здесь, тем скорее нам будет легче и лучше жить. Это наш национальный долг, это наши братья. Я думаю, что, видит Бог, если бы они были где-то недалеко от линии фронта, а не в Киеве, я бы послал туда вертолётный десант.

И. ИЗМАЙЛОВ: Ну, от МИД мы видим, что работа ведётся.

А. ПРОХАНОВ: Да. И повторяю: мы, общественность, должны продолжать говорить Минобороны, МИД: «Коллеги, действуйте энергичнее, используйте все средства, закрытые, открытые, латентные. Мы не будем вмешиваться в вашу работу. Это ваше дело, ваши технологии, но быстрее, как можно быстрее».

И. ИЗМАЙЛОВ: Год нахождения Порошенко, с одной стороны, а с другой — история с продолжающимся долгом Украины, которая требует скидочку то там, то тут. В конце прошлой недели начали поступать сообщения о возможном дефолте Украины. Медведев говорил о том, что мы жёстко поступим с долгами. Что теперь можно сделать?

А. ПРОХАНОВ: Год Порошенко — это год поражения. Порошенко за это время что сделал: пришёл к власти, развязал войну на Донбассе и проиграл её. Он — пораженец. Порошенко находится в ситуации склоки олигархической и межнациональной, он возглавляет страну с очень мучительной, слабеющей, разрушающейся экономикой. Что Порошенко сделал полезного с точки зрения нового режима — не остановился на полумерах, он занимается тотальной украинизацией сегодняшней Украины. Причём делает это, исходя из крайних радикальных бандеровских форм и принципов. В центр украинской истории он поставил этих так называемых борцов за свободу Украины, которые боролись за эту свободу любой ценой. Ценой служения Гитлеру, ценой истязания и сожжения городов и деревень в Белоруссии и на Украине, ценой лютой ненависти к России. Ему надо отдать должное — этот процесс он проводит достаточно успешно, идёт такая лютая украинизация. К тому же он сделал всё для того, чтобы пустить в свою политику американцев. Американские советники, ЦРУшники набили все службы и все учреждения Украины. Что касается всего остального, ему не позавидуешь. Он человек, который находится на сковородке, как карась — шипит, кричит, переворачивается, но делает своё дело. Теперь что касается нашего долга. Украина не станет страной дефолта, она готова выплачивать долг западникам, Международному валютному фонду. Они хотят только одного — кинуть Россию, они не хотят выплачивать ей долг. На это их побуждает МВФ и Запад. Они хотят в очередной раз унизить Россию тем, что считают её за страну-лоха.

И. ИЗМАЙЛОВ: Мы с Вами коснулись Порошенко и долга...

А. ПРОХАНОВ: Это шантаж, отвратительный и мерзкий шантаж. Я думаю, что, если Россия — великая держава, если у неё есть самосознание, если она чувствует, что над ней так глумятся, у неё появится инструментарий для взыскания этого долга. Потому что Украина живёт за счёт русских энергоресурсов. Украинская экономика живёт только за счёт продолжающейся, несмотря на войну, кооперации с российскими предприятиями. И Украина сотнями нитей связана с современной Россией. Я, кстати, не понимаю, почему все эти сто нитей по-прежнему действуют, а не разорваны в период чудовищных наездов Украины на русские интересы. Медведев намекнул на то, что проблему этого долга он поставит в зависимости от транспортировки русских углеводородов на Украине и в Европе, но есть, по-видимому, и другие средства, которые понудят Украину расплатиться.

И. ИЗМАЙЛОВ: Предвижу сообщения о том, что об этом говорится уже год. А с другой стороны, говорится о том, что есть люди, которые сидят во власти Киева, а есть простые украинцы, которые замерзают без горячей воды. И Россия тогда пошла навстречу. Все эти вопросы уже были.

А. ПРОХАНОВ: Мне непонятна политика России по отношению к режиму Порошенко. С одной стороны, мы говорим о том, что это фашистский режим, он сжёг людей в Одессе, бомбардирует Донбасс. А с другой стороны, мы называем их коллегами, партнёрами. Кто они: фашисты или партнёры? Кстати, когда Сталин заключил договор с Гитлером, пакт Молотова-Риббентропа, в это время риторика, советская пресса, пропаганда относительно Германии изменилась. Их больше не называли зверями, фашистами, она смягчилась на некоторое время. Но потом пришлось приглашать Эренбурга, чтобы он в каждом номере «Красной звезды» писал: «Убей немца!» Поэтому вот эта двусмысленность, такое ложное отношение, которое вводит в заблуждение нас, бедных граждан, кажется мне вредным. Если ты ломаешь памятники советским полководцам и русским писателям, если ты приглашаешь Бандеру, если ты поощряешь ту чудовищную русофобию, то ты не партнёр, а враг. А с врагом надо поступать по-вражески. Бомбить необязательно, конечно, но никаких поставок, никаких горюче-смазочных материалов, никакой скрытой торговли.

И. ИЗМАЙЛОВ: Если говорить про памятники, то это программа декоммунизации, десоветизации, дестабилизации, которая там и у нас на марше. Вопрос касательно партнёров: не имеются ли в виду партнёры по рингу, по спаррингу? Соперники, заслуживающие уважения?

А. ПРОХАНОВ: Конечно, идёт такая идеологическая, информационная война. Мы понимаем, что за Украиной стоят авианосцы в Средиземном море. Но в данном случае за всё это отдувается Украина. Через неё идёт соперничество России и Америки. Так было во время Холодной войны. Все конфликты, что я видел, это были конфликты, где так или иначе американская М-16 сражалась с автоматами Калашникова. И за спиной этих конфликтующих сторон стояла советская держава и американская империя. То же происходит и здесь. Но, понимаете, надо всё-таки учить мерзавцев. Нельзя с одной стороны говорить о том, что они уничтожили Донбасс, закапывали живьём пленных, отрывали руки детям, а с другой — о том, что мы братья, нам нужно сближаться, мы должны стремиться к соединению. Это же абсурд. Давайте сначала победим, а потом будем сближаться. Или давайте проиграем так, что в Москве у нас будет правый сектор, переименуем улицу Высоцкого в улицу Бандеры. Эта двусмысленность мучительна. Может быть, она необходима, может быть, это результат сложной виртуозной политики, но для простого сознания человеческого она невыносима. Кстати, я своё сознание причисляю к простым, а не виртуозным. У меня довольно элементарное сознание, мне хочется логичности и целостности. Я не понимаю квантовых подходов к правде. Правда единственна.

И. ИЗМАЙЛОВ: По поводу Порошенко. Хочется понять, что будет дальше. На примере Египта: час назад приходили сообщения о суде над бывшим президентом Мурси, который перенесён, но дело для него совсем плохо и совсем не плохо для Мубарака. Как стремительно тогда разворачивались события, где теперь американцы, где их ставленники? И что теперь в итоге будет с Порошенко?

А. ПРОХАНОВ: Судьба лидеров бывает самая разная. Им вообще не позавидуешь. Все лидеры находятся под чудовищным давлением, и большинство из них кончает неважно. Например, Сталин кончил не триумфально, полагают, что его отравили, его нашли с инсультом на даче на мокром полу. Это разве уход императора? А как кончил Николай II? Не позавидуешь. Это чудовищный уход. На его глазах убивали дочерей. Или, может быть, будем считать, что Ельцин ушёл благородно? Он ушёл, а ему вслед плевали. Или Горбачёв, который уже живёт как изгой в тени презрения. Все лидеры уходят по-разному. Лучше всего лидерам, которые убегают. Вот Александр I взял и убежал в лесу, скрылся под маской старца Ивана Кузьмича.

Я не забуду: лунная ночь, я сидел в одном ночном ресторане на берегу Нила. И со мной беседовали «Братья-мусульмане», которые уже были готовы прийти к власти. Часть выборов уже прошла. И когда мимо по ночному Нилу проплывал пароход, наш плавучий ресторан колыхался. Я помню это колыхание и тревогу на их лицах. У них не было триумфа. Они понимали, что они идут к власти, но они были в растерянности. Они боялись этой власти, они не знали, что с ней делать. Экономика Египта в чудовищном состоянии, американцы её контролируют, они мгновенно выбьют последнюю табуретку из-под ног. Диктатуру они не могли установить. Великая организация «Братья-мусульмане» это выстрадала, их убивали, их терзали, мучили огнями в казематах. Они ушли от активной террористической деятельности, стали заниматься благотворительностью. Они создали мусульманские общины, в которых люди помогали друг другу. Они не рвались к власти, они занимались какой-то внутренней социальной благотворительностью, за что и снискали к себе любовь населения. И вот на выборах они вдруг неожиданно для себя победили. Такое ощущение, что их выманили из их подполья с их потенциальным ростом, с их философией исламского Ренессанса, с их философией будущего возрождения исламского египетского. Их выманили, спровоцировали и убили. И Мурси в этом смысле оказался достаточно наивным и жертвенным политиком. Мне его очень жалко.

И. ИЗМАЙЛОВ: Раз уж мы коснулись этой темы о «Братьях-мусульманах». Про исламское государство Пальмира в Сирии, да и уже половину Сирии, половину Ирака показывают страшные кадры с полей, фронтов. Как развиваются события, какими Вы их видите?

А. ПРОХАНОВ: Мне хочется понять, кто показывает эти кадры. Их показывает «Аль-Джазира», «Аль-Арабия», CNN. Примерно такие же кадры с такой же окраской они показывают с донецкого фронта. Когда мы смотрим их картинки с Донбасса, мы ужасаемся этой фальсификации и лжи.

И. ИЗМАЙЛОВ: «Россия решительно осуждает варварские действия экстремистов в Пальмире. Наступление ИГИЛ угрожает стабильности всего ближнего Востока», — заявляет МИД. Как далеко всё это зашло?

А. ПРОХАНОВ: Я начал говорить о том, что эти телеканалы показывали чудовищные зверства донецких повстанцев, ополченцев и сейчас показывают такие же зверства ИГИЛ. Это одни и те же телеканалы. У меня возникают сомнения. Считайте меня кем угодно, но эти телеканалы создают картинки в интересах западного мира, западной цивилиации. И теперь под этот иформационный молот попал ИГИЛ. Я думаю, что ИГИЛ — это огненная очень страшная стихия, и нам придётся с ней столкнуться и в Средней Азии, и на Кавказе. Но мне хочется понять, почему ИГИЛ столько успешен. Американцы всё время бомбят их. Хочу понять, почему страна за страной отдаётся во власть этих радикалов и экстремистов. Почему сейчас над Иорданией нависла угроза? Она может пасть под напором ИГИЛ. Что это такое?

А ведь ИГИЛ имеет свою идеологию исламской справедливости и возмездия. Он возник в Ираке, который был разгромлен американцами. Под бомбёжками умерли десятки, а то и сотни тысяч иракцев. И это возмездие. В центре ИГИЛ стоят не эти дикари, не этот чёрный палач с ножом, который режет головы несчастным пленным. Там стоят военные интеллектуалы, это люди, близкие к Саддаму Хусейну, это та суннитская гвардия, которую разгромили, и она ушла в подполье. Сейчас она вернулась с оппозиционным движением. Надо понять эту организацию, надо не просто её бомбить, надо вести с ней сложнейшие форумы взаимодействия: военные, дипломатические. ИГИЛ — это явление не одного дня. Оглянись вокруг себя, нет ли с левого фланга от тебя «Правого сектора», а с правого — представителя ИГИЛ. Россию ждут очень тяжёлые времена.

И. ИЗМАЙЛОВ: По поводу ИГИЛ. С одной стороны, идут разговоры о большом Халифате, а с другой — есть ли там сила развития, которая будет двигать вперёд эти территории и народы? Или там есть сила, противоположная силе развития?

А. ПРОХАНОВ: Что понимать под развитием? Увеличение числа айфонов? Усложнение технологий? Или увеличение человечности и справедливости? Когда я беседовал с Ахмадинежадом, бывшим президентом Ирана, он всё время говорил о справедливости. Он говорил, что смысл человеческой истории в увеличении в человечестве человечности, приближение человека к божественным идеалам, просветлению, наращиванию добра, правды, справедливости. А усложнение технологий разве ведёт человечество к счастью? Где эта природа, в которой человек чувствовал себя Богом? Где все эти чудесные луга, которые сейчас залиты асфальтом? Где эти восхитительные хрустальные реки с волшебными рыбами и русалками? Одна нефть, одни ядохимикаты, одна гадость. Поэтому технологии — это не прогресс. Прогресс — это справедливость и доброта. И цивилизация, созданная на основе доброты, породит невиданные технологии, с которыми сегодняшние технологии смерти будут несравнимы.

Поэтому я хочу понять, что такое ИГИЛ. Почему такое искушение? Огромный исламский мир, восставший против западной цивилизации, искусился на ИГИЛ. Он отдаёт себя в объятия ИГИЛ. Что это за искушение? Исламскому миру придётся страшно поплатиться за это. Каким будет этот ИГИЛ, когда он придёт и победит в Узбекистане или, не дай бог, в Казахстане, и придёт на наш Кавказ? Что будет тогда с Россией? Мы демобилизованы. Мы не хотим об этом думать, мы не хотим этого знать. Мы должны сейчас, пока ещё ИГИЛ не полыхает где-нибудь в Ташкенте, мобилизоваться, пытливо посмотреть на мир глазами людей, которым придётся встретиться с этой угрозой и опасностью. Вот что меня больше всего волнует.

И. ИЗМАЙЛОВ: В Приднестровье разворачивается ситуация с ограничением доступа военных России. Теперь власти Молдавии вслед за Украиной ограничивают доступ. В какой степени, на Ваш взгляд, дело идёт к тому, что сейчас закипит именно Приднестровье?

А. ПРОХАНОВ: Коридор из Новороссии в Приднестровье через Одессу, удушение Приднестровья, провоцирование этого удушения. Приднестровье в заложниках. Может, России отказаться от него? И тогда его спокойно задушат, прекратят поставки газа, перекроют каналы снабжения продовольствием. Или всё-таки Россия будет сражаться за своё Приднестровье? Вот в чём вопрос. Как Россия будет сражаться? Да, ротация военных. Там находится три батальона. Один батальон миротворцев, два — нашего подразделения. Особой проблемы нет, потому что все военнослужащие — это приднестровцы, это не рязанские ребята, которые едут туда и меняют своих вологодских. Нет, они все живут там, под Тирасполем, в Приднестровье. Им нужно вооружение, а его там полно. Им нужны газ, электричество, ощущение безопасности, если они сунутся. Но мне кажется, что они не сунутся.

Если молдавские танки пойдут на Тирасполь, то те две тысячи военнослужащих затеют там войну. Нужна ли Западу ещё одна война в Восточной Европе? Вряд ли. Поэтому это будет опять торг, мучения, русские унижения. Мы опять пойдём на попятную, дадим какой-нибудь льготный кредит Молдавии. Мне казалось, что то наступление повстанцев новороссийских, то наступление ополченцев отбросило укров от границы, и, по существу, ополченцы вышли на окраины Мариуполя, и он был пуст. Надо было его брать, а вслед за ним можно было двинуть к Одессе. Это было остановлено по политическим соображениям, может быть, по ресурсным. Ополченцам не хватило ресурсов для этой атаки. Вот и возникли все эти геополитические нонсенсы и мучительные ситуации для России. Будем выкарабкиваться, как — не знаю.

И. ИЗМАЙЛОВ: Пару слов про Польшу. Сегодня ленты пестрят Дудой, победившим там от когда-то оппозиционной партии. Куда и насколько Польша может развернуться? Насколько политики Польши суверенны? И в какой степени они будут русофобскими?

А. ПРОХАНОВ: Я думаю, что для русско-польских отношений новое избрание — это не событие, там всё предрешено на долгие годы. Власть Польши реваншистская, она будет мстить России за те разделы, в которых участвовала Польша при Екатерине и позднее, будет мстить России за Польскую Народную Республику, которая была частью Варшавского договора. Этот политический реваншизм будет подогреваться Евросоюзом и Америкой. Насколько я знаю, сами поляки — это, в общем, очаровательные люди, в них нет ненависти к русским людям. Это славяне, весельчаки, безалаберные, в них есть что-то от нас, русских, иногда бестолковые, незлопамятные, с большой симпатией относящиеся к русским. Поэтому я особенно не стану размышлять относительно будущего Польши. Оно будет продолжать свой курс.

Но Европа в том виде, в котором сейчас существует, не вечна. Европа очень динамична. Евросоюз, который мыслился как некая новая империя, всё время дышит, потрескивает, ему неуютно, в нём происходят большие деформации. Идёт изменение европейской демографии, нарастает бунт социалистически настроенных кругов Германии, Франции, Австрии. Поэтому неизвестно, какой будет Европа через несколько лет или десятилетий. А ведь в Польше находится очень лакомый кусок Германии — Силезия. А немцы — это народ, ничего не забывающий. Это народ, который терпеливо после 45-го года вплоть до 91-го ждал, когда им соединиться. И Восточная Германия влилась в Западную, и образовалась мощнейшее пангерманское ядро. И оно посматривает на те территории, которые он потеряли в 45-м году, в том числе и на наш Калининградский регион. Поэтому как знать, может быть, когда-нибудь Гданьск снова станет Данцигом, а Силезия когда-нибудь вернётся. Потому что в мире грядут потрясения. Мы же видим, что на глазах рушится вся система стабильностей и гарантий. Задвигались народы, распалась Югославия, ИГИЛ движется в Среднюю Азию и на Европу, мир пришёл в колоссальное движение, идеологическое и геополитическое. Поэтому не знаю, какая будет Польша через 15 лет.

И. ИЗМАЙЛОВ: Александр Андреевич, Вы хотели про Ижоры пару слов сказать.

А. ПРОХАНОВ: Я всё время путешествую, судьба меня на старости лет одарила возможностью ездить. Мне открылись возможности странствовать. Это дорогое удовольствие. Меня повсюду приглашают, я званый гость в самых разных регионах — на Урале, за Уралом, на Дальнем Востоке. И я, несмотря на упадок сил, пользуюсь этой возможностью. Я только что побывал в Питере, в том месте, о котором Пушкин сказал: «Подъезжая под Ижоры, я взглянул на небеса и воспомнил ваши взоры, ваши синие глаза». Я побывал в Колпино, это городок под Питером, на знаменитых ижорских заводах. Это грандиозные заводы, советское машиностроение. В своё время, когда шёл бум атомных поводных лодок и мы наводнили океан нашими лодками разных классов, Ижорский завод работал в три смены, выпуская реакторы. Потом произошли трагические события, перестройка, 90-е годы, и завод попал в руки Бендукидзе. Это огромный толстяк, кумир наших либералов, он был даже министром экономики Грузии. И вот этот «светоч», который обещал чудо развития, взял и купил этот завод за 300 миллионов долларов, сразу расчленил его на куски и первый же кусок продал за сумму чуть ли не в 10 раз выше, чем цена всего завода. Завод добивался, станки увядали. Когда ловили советских пленных, из них брали кровь, пока они не умирали от слабости, и их выкидывали. Такая же судьба была и у завода. Слава Богу, государство выкупило его, миф о превосходстве частного владения над государственным был развеян. Сейчас он производит великолепные реакторы, блоки, создаёт громадные могучие элементы для нефтеперегонных заводов. Реактор строится три года. Эти сияющие стаканы из нержавеющей стали величиной с исполинов грузят на платформы и ночью их везут к Невскому причалу, там их грузят на баржу и везут в Китай или Индию.

Кстати, под Ижорами, под Колпино, там, где река Ижора впадает в Неву, состоялось сражение, где Александр Невский разбил шведов. Там он и стал Невским. Я всё время, когда смотрел на эти реакторы, думал, что, может быть, какая-то частичка стали из меча или кольчуги Александра Невского перекочевала в эти божественные реакторы. А когда я уходил, в цех пришли дети, потому что заводчане хотят показать молодым людям, какое это прекрасное могучее производство. И эти дети пришли в тот огромный гулкий цех, и один паренёк подошёл к этой трубе, огромной как туннель, и что-то крикнул в неё. Я с умилением подумал, что, может быть, этот крик в эту махину оживил её, одухотворил, и будет жить среди всех этих огромных трудов. Впечатления у меня остались самые положительные. Нам нужно знать не только о склоках и скандалах на радиостанции «Эхо Москвы» или о том, что какой-то очередной ворюга сел в тюрьму. Нам нужно знать о наших достижениях, положительных элементах. Образ Родины не должен складываться из негатива, он должен складываться из обаятельных и привлекательных компонентов.

И. ИЗМАЙЛОВ: Слушатель спрашивает: «Нужны ли в Новороссии специалисты по военной топографии?»

А. ПРОХАНОВ: Я не в курсе, я далёк от этого.

И. ИЗМАЙЛОВ: «ИГИЛ разве не сродни Басаевским боевикам, и может ли он быть угрозой Китаю?» — пишет слушатель.

А. ПРОХАНОВ: Конечно, он может быть угрозой Китаю. Потому что в Китае есть очень сильные исламские компоненты. А ИГИЛ, двигаясь в республики Средней Азии и намереваясь там поднять бунт, так или иначе тронет его.

И. ИЗМАЙЛОВ: «Порошенко говорил, что нужно разморозить конфликт в Приднестровье. Что понимать под этим?» — спрашивает слушатель.

А. ПРОХАНОВ: Это означает, что он хочет вскрыть эти швы, которые наложил Лебедь на этот конфликт, чтобы там опять загремели орудия, и была развязана война. Тогда Россия, как он полагает, будет воевать на два фронта: приднестровский и донецкий.

И. ИЗМАЙЛОВ: «В Сети появились материалы, в которых киевские активисты хвастаются искалеченными ополченцами с отрезанными пальцами. Зачем это Киеву?» — спрашивает слушатель.

А. ПРОХАНОВ: Я не знаю. Это психологическое оружие. Я не понимаю, почему ИГИЛ казнит на глазах у всего мира людей, создавая себе образ чудовища. Может быть, это особая технология страха? То же самое и тут, наверное.

И. ИЗМАЙЛОВ: Вопрос от слушателя: «Почему Горбачёв не сидит в тюрьме? Он ведь преступник».

А. ПРОХАНОВ: Каждому своё. Горбачёв своё уже получил. Он уже назван Иудой, то есть предателем благодетеля.

И. ИЗМАЙЛОВ: По итогам программы 97% слушателей с Вами согласны, 3% — нет. С нами был Александр Проханов. Спасибо.

А. ПРОХАНОВ: Спасибо.

Источник: rusnovosti.ru





войдите VkontakteYandex

Комментарии