Работа почти везде и почти во всём главный «тоталитарист» в мире. Вне её человек может кричать о правах человека, демократии, свободе, но для сохранения работы большинство «сделают исключение». «Работа» до сих пор – это иерархия, беспрекословное подчинение начальству.
Во время Ковида на двух ижевских заводах сдались почти все антипривочники, что кричали про чипы в вакцинах, про «шмурдяк», когда начальство сказало, что просто уволит их. Уровень отказов был около 1% - кто гордо уволился, не поступив убеждениями.
Через «работу» можно заставить большинство людей сделать всё требуемое, чему они возмущаются вне её – от установки МАХ до правильного голосования на ДЭГ прямо на рабочем месте. Причём похожий результат будет почти во всех странах мира.
Интересная история, на самом деле, потому что еще в середине позапрошлого века у великого Николая Лескова была невероятно точная зарисовка трудовых отношений в России, очерк "О наемной зависимости", с эпиграфом "Нанялся - продался (Русская пословица)"
Ни в одной стране, где труд — свободное достояние человека, не думают, что нанялся — значит продался, пишет Лесков. Везде человек отдает только свой труд; а у нас он нанимается сам, он продает нанимателю не только свой определенный труд, но все свои мышцы, свое дыхание, свои убеждения и нередко даже свою честь. Словом, по настоящему смыслу приведенного изречения народной мудрости, он продается сам.
Недостаток капитала, отсутствие предприимчивости и кредита и другие причины исторические всегда сохраняли у нас достаточное количество людей продающихся и, если не равнодушно, то, по крайней мере, терпеливо сносивших свое кабальное положение, вероятно, по убеждению, что улучшить его невозможно; что во всяком найме не минешь такого положения, что «нанялся — продался», себе уже не принадлежишь, стало быть, и стоять за себя не вправе.
Чудовищными последствиями разродилось это дикое понятие в русской жизни и сделало для весьма многих мало-мальски развитых людей невозможным никакой труд по найму, ибо всякий наниматель, платя деньги за совершаемый в его пользу труд, считает себя вправе требовать, чтобы труженик смотрел на все его глазами, мыслил его понятиями, жил его верой, его убеждениями, что решительно невозможно, немыслимо для честного человека, могущего продать только один труд, а не совесть, не свободу, составляющие его непродажную собственность...
Было у меня интересный эпизод, когда я работал десяток лет назад на хорошей должности у предводителя дворянство удмуртии. Ну, то есть лидера одной известной партии.
Накануне выборов он с телевидением шарахался по офису, опрашивая работников, - за кого будут голосовать. Ну, все как одни, за его и его партию.
Дошли до меня. Спросили. Я ответил, чем взбесил его невероятно.
Предложив корреспондентам попить чайку, он остался со мной и произнес матерную речь. Я ответил, мол, какую рекламу он получит, когда народ увидит что он вовсе не диктатор, и позволяет свободомыслие. Подумав, он согласился...
