Сейчас скажу вещь, которая многим не понравится.
Для будущей обороноспособности России, возможно, рано заканчивать войну на Украине.
Да, люди устали. Да, все хотят, чтобы меньше гибли, меньше калечились, меньше жили в этом вязком состоянии фронта, тревоги и похоронок. Это нормальное человеческое желание. Но у государства логика другая: оно обязано думать не только о сегодняшней боли, но и о том, какой ценой придется платить завтра.
А прямо сейчас у нас на глазах идет техническая революция в военном деле. Не в парадных образцах, а в самой практической и неприятной части войны — в массовых дешевых ударных средствах. Прежде всего в средне- и дальнобойных дронах. Это уже не экзотика и не вспомогательный инструмент. Это новый слой войны.
И тут работает старое русское правило: пока гром не грянет, мужик не перекрестится..
Пока дешевые дальнобойные дроны не начинают регулярно приносить серьезный ущерб, заниматься ими будут в полсилы. (И да, они ещё не приносят серьёзный ущерб, серьезный ущерб выглядит не так). Будут доклады, совещания, отдельные удачные решения, героизм на местах. Но не будет главного — системного, массового, государственного строительства системы защиты от этой технологии. Как это было с большим небом после великой отечественной войны. Там строили люди, которые видели такой ущерб вживую.
А если все закончится сейчас, мы рискуем так и остаться на полпути. То есть проблему вроде бы увидели, но по-настоящему решать не научились.
Противник же, наоборот, опыт доберет. Не на Украине — так в другом месте. Не этими системами — так следующими. Мир входит в эпоху, где дешевые беспилотные средства, рои, ложные цели, комбинированные налеты и постоянное удешевление удара становятся нормой. И тот, кто не успеет построить защиту, потом будет платить уже по-крупному.
А впереди у нас, скорее всего, долгая нестабильность. И вполне возможен большой конфликт с Европой — не обязательно завтра, но в исторически обозримой перспективе. И если к тому моменту мы не научимся работать с такими угрозами, не выстроим всеобщую эшелонированную систему ПВО по малым целям, не увяжем ПВО, РЭБ, обнаружение, промышленность и тыл в одну систему, то окажемся легкой мишенью.
По сути, нынешняя война — это прививка. Тяжелая, кровавая, страшная. Но прививка. Та, которую организм проходит, чтобы потом не умереть от болезни посерьезнее.
И вот тут самая неприятная часть.
Да, гибнут люди. И каждая жизнь важна. Каждая без исключения. Но на государственном уровне решения почти всегда принимаются не в моралистической, а в статистической логике. Вопрос там стоит жестоко: что хуже — сейчас потерять тысячи, чтобы в будущем не потерять сотни тысяч или миллионы?
Звучит бесчеловечно. Но история обычно именно так и ставит вопрос перед большими государствами.
Поэтому проблема не в том, что кому-то «нравится война». Нормальному человеку война нравиться не может. Проблема в другом: преждевременный мир может законсервировать нашу неготовность к войне нового типа. А за такую неготовность потом платят гораздо дороже.
