По словам помощника президента Максима Орешкина, половина из тех, кто уехал из России прошлой осенью, уже вернулась. Остается важный вопрос: точно ли нужно этому радоваться?
Отличная вещь – оптимизм
У братьев Стругацких в одной из самых лучших и самых известных повестей, "Пикник на обочине", есть такой эпизод. Главный герой, зайдя в бар, который зачем-то называется "Борщ", первым делом идёт к музыкальному автомату, потому что ему там одна песня нравится: "Не возвращайся, если не уверен". Почему-то именно эта фраза вспомнилась мне, когда я услышал про высказывание помощника президента России Максима Орешкина на Петербургском экономическом форуме:
Почти половина тех, кто осенью уехал, уже вернулись. Важен широкий оптимизм населения. Уровень оптимизма населения на рекордных максимумах. Важно, чтобы эта тенденция не развернулась обратно
Орешкин, вероятно, знает, о чём говорит, располагает самой точной статистикой, не доверять его данным нет причин. Принимаем без спора: половина из тех граждан России, кто решил бежать после 24 февраля 2022 года, помыкавшись на чужбине, вернулись на Родину. Орешкин полагает, что это связано с "оптимизмом населения". Что имеется в виду? Вероятно, уверенность в том, что экономические и социальные условия жизни в стране не изменятся к худшему. Западные санкции не разорвали экономику в клочья , не случится этого и впредь. Не будет глобального поражения России.
Для очень многих (не)возвращенцев очень важен и ещё один повод для оптимизма – раз за разом руководство страны подтверждает, что "второй волны мобилизации" не будет. В последний раз об этом говорил сам президент России Владимир Путин на встрече с военкорами: необходимости проводить дополнительную мобилизацию сейчас нет. Раз так, нет и необходимости прятаться в Грузии или Армении, в Казахстане или в Турции "героям Верхнего Ларса" – они ведь убегали, теряя тапочки и самокаты, именно "от войны", то есть перспективы, что их "загребут в армию". Теперь они могут быть уверены – не загребут. Условие из песенки выполнено. Можно возвращаться.
Если верить вражеским голосам, количество новых эмигрантов исчисляется сотнями тысяч. Forbes называл цифры от 600 тысяч человек до миллиона. Президент Грузии Саломе Зурабишвили утверждала, что в её стране осталось не менее 100 тысяч новейших эмигрантов из России (а ещё несколько сот тысяч проследовали через Грузию в другие страны).
При этом львиную долю эмиграции оставляли люди до 40 лет. Среди них, как говорят сами эмигранты, большинство составляют люди высокообразованные, знающие иностранные языки. Считается, что многие эмигранты работают в сфере IT. Все это говорят в основном, чтобы подчеркнуть, как много потеряла Россия, начав СВО, не посоветовавшись с "испуганными патриотами".
А теперь внимание, уважаемые знатоки, вопрос. А так ли уж нам нужно, чтобы эти люди вернулись? И готовы ли мы их встретить так, как они того заслуживают?
Пара ложек дегтя
Конечно, если считать, что уехали ценные кадры, возвращение половины из них – благо. Вот только есть несколько соображений, которые добавляют немножко чёрной, резко пахнущей субстанции в сосуд с чистой радостью.
Первое – не надо забывать, что эти люди побежали с Родины в страхе, что им предложат за Родину сражаться. И многие из них были готовы говорить о Родине любые гадости. Клеймить "агрессию". Лишь бы им дали порцию варенья и печенья. На практике жизнь за рубежом не так хороша, а на Родине не так страшна. Они и потянулись назад. Но точно ли мы должны безропотно их принимать и возвращать на рабочие места, не сказав ни слова упрёка? Или всё-таки надо предложить им встретиться с теми, кто защищает Родину на фронте и помогает армии в тылу, и попросить как-то объяснить своё поведение?
Второе. Всё время пребывания за рубежом эти люди находились в информационном пузыре, созданном западной антирусской пропагандой. Тут не надо испытывать иллюзий. "Испуганные патриоты" и раньше никакими патриотами не были, а теперь окончательно прониклись всем тем, что говорят агенты Запада. Кто-то из них и сам повторяет в социальных сетях то, что говорят иностранные агенты вроде Виктора Шендровича*, Андрея Макаревича*, Дмитрия Быкова* и прочих. Это ещё в лучшем случае, потому что кто-то мог стать жертвой пропаганды, к примеру, Ильи Пономарёва** и оказаться в орбите террористических организаций. А кто-то ещё занимается сбором средств на помощь ВСУ. Если их в самом деле был несколько сот тысяч – и теперь возвращаются они тоже сотнями тысяч, то не следует ли государству ( несмотря на нехватку рабочих рук в IT, если она и вправду есть) задуматься о фильтрации? Хотя бы об элементарной проверке на лояльность?
Что с того
Как раз сегодня (вот странное совпадение) про русских эмигрантов высказался президент Чехии. Он призвал им не доверять и держать их под особым контролем:
Я считаю, что, как и в случае с рядом мировых конфликтов в прошлом, во время продолжающейся войны меры безопасности в отношении российских граждан должны быть строже, чем в обычное время. Так что за всеми гражданами России, проживающими в западных странах, нужно следить гораздо пристальнее, чем раньше... Если мы оглянемся назад, во времена, когда началась Вторая мировая война: тогда все японское население, проживающее в Соединённых Штатах, также находилось под строгим режимом наблюдения. Это просто цена войны.
Политолог Павел Данилин тут же заметил, что "строгий режим наблюдения для японцев в США назывался концлагерями. 120 тысяч японцев, в том числе около 80 тысяч граждан США японского происхождения, были интернированы в концлагеря, называвшиеся "военными центрами перемещения". Многие там и умерли." Так что президент Чехии попросту предложил пересажать всех русских, до кого Запад может дотянуться, в концлагеря. Очень европейское, демократическое предложение, даже странно, что они там не сразу до этого додумались.
Отношение к русским на Западе становится хуже с каждым днём. И лучше на нашей памяти оно не станет. Так что эмигранты будут возвращаться – по крайней мере те, на ком нет ясно различимого клейма иноагента. Им тут, кажется, лучше, чем там.
Давайте еще раз спросим себя: а нам с ними точно лучше, чем без них?
Андрей Перла