Заседание Совета по русскому языку


Обсуждались вопросы реализации Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации», поддержки и популяризации русского языка и литературы за рубежом, подготовки к празднованию 225-летия со дня рождения А.С.Пушкина.

Совет по русскому языку создан в 2014 году в целях совершенствования государственной политики в области развития, защиты и поддержки русского языка.

2 августа 2019 года утверждён новый состав Совета. Помимо ведущих российских филологов и лингвистов в него вошли представители учительского сообщества, историки русской литературы, руководители литературных музеев, писатели и издатели.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги, друзья!

Вначале позволю себе несколько слов сказать, как обычно.

Темы, которые мы обсуждаем и которые связаны с родным языком, с русским языком, с государственным языком для России, относятся, безусловно, к наиболее важным темам как для страны в целом, так и для каждого гражданина, для наших соотечественников и для миллионов людей по всему миру, которые говорят на русском, используют его в работе, в творчестве, в общении.

Уникально богатый, многообразный, многогранный русский язык – безусловная часть мирового культурного наследия. Но главным, конечно, была и остаётся его значимость для нашей страны, для России, где он служит основой духовно-исторической общности десятков самобытных культур и народов в огромной степени обеспечивает суверенитет, единство и идентичность российской нации.

На нас, на нашей стране лежит громадная ответственность за сбережение, развитие и распространение русского языка, русской литературы, тем более сегодня, когда мы сталкиваемся с попытками искусственно – я хочу это подчеркнуть, – именно искусственно, грубо, подчас абсолютно бесцеремонно сократить пространство русского языка в мире, вытеснить его на периферию.

Войну русскому языку объявляют не только пещерные русофобы, – а это мы тоже наблюдаем, думаю, что это не секрет, – разного рода маргиналы здесь активно работают и агрессивные националисты. К сожалению, в некоторых странах это становится вполне официальной государственной политикой. Но за ней – и это тоже должно быть понятно и ясно – всё то же давление, прямое нарушение прав человека, в том числе права на родную речь, на культуру и историческую память.

В этих условиях перед нами стоят две равновеликие задачи. Первая – это обеспечить достойный уровень знаний, общей грамотности граждан России и тем самым глобальную конкурентоспособность, притягательность русского языка как современного, живого, динамично развивающегося средства общения. Вторая – реализовать действенную систему поддержки русской языковой среды за рубежом в информационной, в образовательной, в гуманитарной сферах.

В последние годы по этим направлениям достаточно много сделано. Вопросы русского языка, литературы отражены в ключевых программных документах нашей страны, занимают одно из центральных мест в Основах государственной культурной политики и в Стратегии развития информационного общества. Также утверждены Концепция преподавания русского языка и литературы в России и Концепция господдержки и продвижения русского языка за рубежом.

Тем не менее есть ряд аспектов, которые требуют особого внимания. Прежде всего говорю о повышении качества подготовки профильных педагогов образовательных организаций всех уровней, о создании всех условий, необходимых для развития литературных, языковых, просветительских инициатив, в том числе наших общественных объединений.

Свою роль должны сыграть и средства массовой информации. Речь здесь как о создании и продвижении соответствующего контента, так и об уровне, состоянии, самой культуре русского языка в российской медиаотрасли, включая новое цифровое пространство.

Кроме того, отдельно хотел бы остановиться на проблемах правового обеспечения развития русского языка.

Языковая политика для России, как и для всех многонациональных стран, – приоритет для государства и вопрос, чувствительный для всего общества. Она должна быть продуманной, сбалансированной и актуальной, отвечать современным тенденциям, чутко и гибко реагировать на их изменения.

В этой связи видится целесообразным провести анализ соответствующих норм действующего законодательства, внести необходимые коррективы, прежде всего в Федеральный закон «О государственном языке Российской Федерации», который был принят ещё в 2005 году, и, конечно, в закон «О языках народов Российской Федерации», которому в прошлом месяце исполнилось уже 28 лет. Эту работу целесообразно провести Межведомственной комиссии по русскому языку, и я прошу Правительство при экспертной поддержке членов нашего Совета утвердить её новый состав и актуализировать полномочия.

При этом подчеркну: совершенствование и правового поля, и самих норм русского языка не должно означать каких-то «революционных» изменений и уж тем более вульгарного упрощенчества в пунктуации и орфографии. Напротив, оно призвано утвердить нормы, которые, собственно, и делают наш язык таким ярким и выразительным, одним из самых стройных, образных и красивых.

Одновременно с актуализацией законодательства также прошу начать подготовку единого корпуса словарей, справочников, грамматик, содержащих нормы современного литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации. Они должны стать обязательными для использования всеми государственными структурами, будь то органы власти – и исполнительные, и судебные, законодательные – и школы, средства массовой информации.

Ещё раз повторю: наша цель – сформировать активную и целостную языковую политику, которая обеспечит сохранение и развитие русского языка, отечественной литературы и в России, и в мире. И в решении этой задачи принципиально важно участие профессионального сообщества. Прошу членов Совета по русскому языку включиться в эту работу. Уважаемые коллеги, ваш опыт, знания очень востребованы сегодня.

Пожалуйста, передаю слово Владимиру Ильичу Толстому.

В.Толстой: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Добрый день, дорогие коллеги, друзья!

Только что Владимир Владимирович точно и чётко обозначил две важнейшие взаимосвязанные задачи, стоящие перед нами: сохранить русский язык внутри страны таким же могучим, правдивым и свободным, каким нам передали его предыдущие поколения, и последовательно противостоять всем попыткам его вытеснения из семьи мировых языков.

Ведущаяся в так называемом цивилизованном мире война против русского слова, русского языка, позволяет рассматривать его как мощнейшее, грозное оружие, а значит, это оружие должно быть в полной боевой готовности. И если в сфере военной, в обеспечении своей обороноспособности Россия за последние годы достигла поистине прорывных успехов, то в области гуманитарной нам предстоит сделать ещё очень многое, и главное – отладить управление этими процессами.

Продвижением и поддержкой русского языка за рубежом формально занимается множество ведомств и организаций, но в большинстве случаев они по-разному определяют цели своей деятельности, не имеют единых критериев оценки её результатов и, главное, подчас не располагают полноценной информацией о тех политических, социальных, культурных условиях, в которых им предстоит работать. Крайне скромные, надо признать, по объёму бюджетные средства распыляются по многочисленным структурам, усилия которых практически не координируются. В результате по пословице: «У семи нянек дитя без глазу».

Русский мир за пределами России неуклонно сжимается, и то, как мы действуем сегодня, не позволяет не только остановить, но даже замедлить этот процесс. Зарубежный опыт здесь не может быть нами прямо заимствован – слишком много особенностей и специфики в языковой политике Франции, Германии, Испании, Великобритании, Китая. Но деятельность этих стран по продвижению своих языков в мире, по сохранению французского, немецкого или испанского языковых пространств позволяет сделать вывод: успех приходит только в том случае, когда есть единый центр управления этой деятельностью, а государственная казна финансирует её постоянно и в необходимых объёмах.

По поводу объёмов. Россотрудничеству в этом году предусмотрено четыре миллиарда рублей, фонду «Русский мир» – 424 миллиона. Для сравнения: ежегодный бюджет Института Гёте эквивалентен 15 миллиардам, аналогичную сумму направляет и Китай для поддержки институтов и классов Конфуция, это при том что с немецким и китайским языками никто в мире не борется.

По моему глубокому убеждению, в современных условиях во главе международных аспектов государственной языковой политики может и должно стать Министерство иностранных дел, где мог бы быть воссоздан некогда упразднённый специальный департамент. Именно МИД располагает полной и постоянно обновляющейся информацией о внутриполитических процессах в зарубежных государствах, а руководство нашего внешнеполитического ведомства демонстрирует всему миру и нам высочайший образец грамотного литературного живого языка.

В случае принятия такого решения под эгидой МИДа можно было бы создать целостную концепцию международной языковой политики Российской Федерации, провести обновление ранее принятых актов и решений по этому вопросу.

Реализация данной концепции возможна через новую государственную программу «Поддержка и продвижение русского языка за рубежом», где МИД был бы ответственным исполнителем, заинтересованные ведомства – соисполнителями, а профильные государственные и общественные организации – участниками программы. И, разумеется, объём финансирования программы должен существенно, в разы превосходить сегодняшний, чтобы обеспечивать решение поставленных задач.

Очевидно, сохранение русского мира за пределами России будет успешным только в том случае, если внутри страны русский язык будет полноценно жить, развиваться, обогащаться.

Не буду касаться проблем школьного и высшего образования, коллеги скажут об этом более квалифицированно, но позволю себе отметить два в некотором смысле философских аспекта.

Первое. Для граждан России русский язык не может, не должен быть неродным, как бы иностранным. Двуязычная среда, в которой формируются личности детей в национальных регионах России, – это благо и подарок судьбы, а не наказание и недостаток. Человек, способный говорить и думать на двух родных языках, по определению обладает преимуществом, и это потенциальное преимущество должно реализовываться в работе, в жизни, в творчестве. Создавать условия для реализации этих преимуществ – одна из главных задач языковой политики государства.

И второе: нам жизненно необходимо обеспечить гарантированно грамотное использование русского языка в тех публичных сферах, где он выступает в качестве государственного языка Российской Федерации. Законом предписано, что во всех сферах, где государство говорит с гражданами, должен использоваться только и исключительно нормативный, литературный вариант русского языка. Это не может оставаться только благим пожеланием, а должно неукоснительно исполняться.

Увы, так сложилось, что вопросы русского языка, его сохранения и развития, его функционирования как государственного языка не являются предметом деятельности и сферы прямой ответственности ни одного из существующих ведомств в нашей стране. Понятно, что вопросы языков не могут решаться внутри какой-то отрасли или в пределах одного ведомства, но механизм реализации законов о языках и в отдельных случаях механизм нежного принуждения к грамотному и нормативному использованию русского языка, убеждён, должен быть. Не может быть языковая политика государства бесхозной.

Ваши слова и поручения по поводу Межведомственной комиссии при Правительстве и расширении её полномочий внушают большую надежду. Мне кажется, что это очень ожидаемое решение.

И последнее. В 2024 году исполнится 225 лет со дня рождения главного творца современного литературного русского языка – Александра Сергеевича Пушкина. Если Вы, глубокоуважаемый Владимир Владимирович, поддержите нас и грядущий юбилей поэта будет отмечаться как общегосударственное событие, то оставшиеся до этой даты годы могли бы стать временем общей работы по приобщению наших молодых сограждан к Пушкину, к богатству русского языка, к осознанию исторической миссии России – нести в будущее не подверженные пересмотру этические и эстетические ценности нашей цивилизации.

Пушкинские даты, так уж сошлось, удивительным образом совпадают и с рубежными для современной истории событиями. Год 200-летия Пушкина стал точкой отсчёта возрождения России, её возвращения на предначертанный исторической судьбой путь развития. Вот и 2024 год может стать важной вехой в истории и жизни нашего Отечества. Имя Пушкина, его творчество, живительный и мудрый пушкинский язык, несомненно, помогут нам в этом движении вперёд.

А если уж вспомнить также, что в ближайшие годы нас ожидают 200-летие со дня рождения Достоевского и Некрасова, Фета и Островского, Салтыкова-Щедрина и Льва Толстого, 150-летие Бунина, Куприна, Леонида Андреева, Ивана Шмелёва, – впору по аналогии с Десятилетием детства объявить Десятилетие нашей классической литературы. Ведь, как сказал один из её славных представителей Иван Александрович Гончаров, «литература – язык, выражающий всё, что страна думает, чего желает, что она знает и чего хочет и должна знать».

Спасибо большое.

В.Путин: Благодарю Вас.

Пожалуйста, Алпатов Владимир Михайлович.

В.Алпатов: Я здесь представляюНаучно-исследовательский центр по национально-языковым отношениям Института языкознания Академии наук.

Центр предлагает разработать новый комплексный федеральный закон об основах государственной языковой политики Российской Федерации, где следовало бы предусмотреть правовые нормы по устранению существующих противоречий и недостатков действующего законодательства, что мы видим и в Республике Татарстан при вопросе о распределении часов преподавания на русском и татарском и в некоторых случаях с утверждением графики языков.

Всё это надо преодолеть. Проводить мониторинг действующих законов о языках, проводить систематическое обследование языковой ситуации в субъектах Федерации, при выявленных необходимостях подготавливать изменения и поправки в действующее языковое законодательство.

Распространить практику создания советов по русскому языку как государственному в субъектах и регионах РФ, разработать комплексные программы мероприятий по пропаганде русского языка в Российской Федерации и за её пределами, оказывать поддержку в изучении русского языка трудовым мигрантам, иностранным гражданам, проживающим и работающим в РФ.

Постоянно проводить документацию, описание языков Российской Федерации, в том числе путём полевых экспедиционных исследований. Разработать программу по сохранению и развитию коренных языков народов РФ. Это принципиально не рыночная мера, потому что законы рынка как раз способствуют вытеснению языков, а мы не должны допустить, чтобы языки у нас погибали.

Постоянно проводить экспертизу учебников с использованием современных информационных технологий. На государственном уровне пропагандировать идею о преимуществе двуязычия, многоязычия по сравнению с одноязычием, о необходимости всеобщего владения русским языком и усвоения этого языка не вместо этнического языка, а наряду с ним. Воспитывать уважение ко всем языкам и культурам народов России, в том числе и к русскому, обеспечить его изучение в том числе и русскими в случае социальной потребности. В большем объёме, чем это делается сейчас, издавать литературу на языках народов РФ, учебники, словари, справочники.

Расширить телевизионные передачи на разных языках России, на языках наиболее многочисленных народов вести круглосуточные передачи, как делается в других странах. В Испании четыре канала работают круглосуточно на баскском языке, помимо, конечно, испанского. Чем мы хуже? Передачи не должны ограничиваться местными новостями и этнографическими передачами, они должны строиться по тем же принципам, что и на русском языке.

Создать центр мониторинга и прогнозирования языковых ситуаций в регионах Российской Федерации на базе Научно-исследовательского центра по национально-языковым отношениям Института языкознания, разработать процедуру выделения целевых средств на создание разноуровневого контента для дистанционного обучения языкам России.

Спасибо.

В.Путин: Благодарю Вас, Владимир Михайлович.

Николай Михайлович, пожалуйста.

Н.Кропачев: Спасибо.

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Моё выступление как раз посвящено проблемам нормативно-правового регулирования использования государственного русского языка в официальной сфере.

Функционирование русского языка как государственного, безусловно, сегодня обеспечено богатейшим филологическим материалом, трудами по стилистике и ортологии русского языка, многочисленными словарями и справочниками, описывающими реальную жизнь русского языка, в том числе его функционирование в официально-деловой сфере.

Однако в части организационно-правовых условий есть определённые проблемы. Федеральный закон о государственном языке 2005 года установил общее требование для всех – требование знать и соблюдать нормы современного русского литературного языка. Однако актами, которые были изданы далее, современные нормы литературного русского языка так и не были определены в полном объёме. Кроме того, закон не обеспечен необходимым механизмом реализации, в результате чего многие ключевые положения так и остаются закреплёнными на бумаге.

Это в полной мере касается как обеспечения организационно-правовыми инструментами эффективной общественной коммуникации в общественно-публичном пространстве, так и непосредственно в правовой сфере при осуществлении публичной власти. Я имею в виду правотворчество, правоприменение, судопроизводство.

В первую очередь хотел бы остановиться вот на каком вопросе. Хотел бы обратить внимание на то, что закон установил одинаковые требования к языку нормативно-правовых актов и к языку СМИ, к языку делопроизводства и к языку рекламы, к языку судебных решений и к языку публично демонстрируемых художественных произведений. Список можно продолжать.

Однако если доступность и понятность, например, рекламных текстов – это исключительно задача тех, кто изготовил эту рекламу, то требование к языку нормативных актов и других юридических документов, напротив, обусловлено необходимостью решить совсем другую задачу. Каждый гражданин Российской Федерации должен иметь возможность понять содержание адресованных ему правовых предписаний, а каждый правоприменитель должен единообразно толковать содержание правовых документов, обеспечивая на практике реализацию принципов правовой определённости, юридического равенства и справедливости.

Экспертами Санкт-Петербургского университета проведён анализ более 36 тысяч нормативных актов, это почти 188 миллионов страниц текстов, изданных в течение одного года на региональном и муниципальном уровнях субъектов Северо-Западного федерального округа. Кроме того, в рамках постоянной работы по мониторингу правоприменения нашими экспертами было проанализировано более 1500 судебных решений, связанных с правоприменением законодательства о государственном языке и с нарушениями правовых требований к языку нормативно-правовых актов. Мы сформировали первый в России корпус текстов официальных правовых документов организаций трёх сфер: здравоохранения, образования и культуры. Общий объём этого корпуса – это 1,5 миллиона слов. И проводим анкетирование, интервьюирование, выясняя сложности понимания таких текстов.

Проводимый анализ показывает, что тысячи нормативных актов и множество документов не соответствуют общим правовым требованиям понятности, определённости и недвусмысленности. Если вспомнить, что в соответствии с решением Конституционного Суда любой нормативный акт в той части, в которой он не ясен и не понятен, он не действует, то есть, в общем, достаточно оснований для признания этих документов неясными и непонятными. Пока в течение года в суды обращаются лишь по небольшому количеству дел, и суды признают десятки нормативных актов не действующими, но количество их может быть увеличено в ближайшее время.

Анализ судебной практики продемонстрировал, что зачастую нет ясности относительно значения различных слов, используемых в нормативных документах. Несмотря на то что Министерство образования утвердило в 2009 году четыре словаря в качестве официальных источников норм русского языка (2009 год – 10 лет прошло), главного и самого нужного – толкового словаря – по сей день нет. Между тем суды ссылаются только на толковые словари, другие словари они не используют. Получается, что если сторона использует один толковый словарь, другая сторона – другой толковый словарь. А суды у нас в некоторых случаях (мы такое тоже установили) используют не предложения сторон, а «Википедию», и на ней, на толковании «Википедии», основывают судебные решения. И этому многочисленные примеры, число их, к сожалению, только увеличивается.

Хотя закон требует официального утверждения правил орфографии и пунктуации, новая версия этих правил так и не утверждена с 1956 года. Попытка была в 2007 году, но она неудачная, поэтому на сегодняшний день действуют правила 1956 года в той части, в которой они не противоречат четырём словарям, о которых я упомянул. Замечу, в чём-то они противоречат, а в чём-то, поскольку не все словари утверждены, просто этот вопрос не урегулирован.

Это сильно всё снижает активность, лишает граждан уверенности в своём правовом положении, создаёт чувство незащищённости и неуверенности. Но самое главное, конечно, – толковый словарь.

Поэтому то, что сегодня я услышал в Вашем выступлении, вселяет надежду, что ситуация в ближайшее время изменится, и в России этот важнейший вопрос, который требует урегулирования и имеет огромные, серьёзные социальные последствия, будет меняться. Я уверен, это произойдёт.

Спасибо.

В.Путин: Хорошо, спасибо.

Пара замечаний, прежде чем я буду передавать слово коллегам, которые прислали записки.

Владимир Ильич [Толстой], выступая, сказал, что наш русский язык – это такое мощное оружие и так далее. Давайте не будем употреблять таких слов. Я серьёзно говорю, в этом есть смысл – не употреблять этого. Почему? Потому что если это оружие, с ним начнут бороться как с оружием. С ним и так борются, но по другим соображениям. Да, это сила в известной степени, такая мягкая сила. Этого, мне кажется, вполне достаточно.

Ведь я много раз говорил, собственно говоря, секрета никакого нет, подавляющее большинство экспертов так и считают: влияние той или иной страны в современном мире определяется не оружием, а экономикой, и как производная от экономики – оружие, культура, образование, наука. Всё имеет свою, конечно, предысторию и так далее, но это очень быстро «закисает», если не поддерживается высокоразвитой и энергично развивающейся экономикой.

Что касается экономики и законов рынка. Хочу прооппонировать Владимиру Михайловичу [Алпатову]: «Законы рынка ведут к вытеснению языков». Не ведут. Наоборот. Смотрите, ещё в советские времена во всей Восточной Европе в школах везде изучали русский язык активно и неплохо, кстати говоря. До сих пор мы пользуемся этим. «Мы» в широком смысле слова, наши партнёры пользуются. Почему? Потому что было целесообразно и выгодно в хорошем и непримитивном смысле этого слова знать русский язык: главный партнёр был Советский Союз. От этого зависела карьера, от этого зависело продвижение по службе, сотрудничество реальное было с Советским Союзом большое. Это влияние было.

Советский Союз растворился – всё, интерес к языку начал затухать. Вот это затухание искусственно подогревается, здесь Владимир Ильич прав, потому что нас побаиваются до сих пор. Но сейчас мы что наблюдаем? Я вам говорю совершенно ответственно, в некоторых странах, с которыми у нас начало возрождаться экономическое, политическое сотрудничество, – всплеск интереса к русскому языку пошёл, просто реальный всплеск интереса. Говорят: «Дайте, дайте учебников, преподавателей дайте!» Причём не только в республиках бывшего Советского Союза, но и в так называемом дальнем зарубежье, уже, мы видим, очевидный интерес возникает.

Как только страна начинает развиваться, как только экономика начинает дышать, так сразу по-другому играют и наши завоевания в сфере культуры, образования, всё сразу подтягивается к этому. И конечно, обороноспособность не последнюю роль в этом смысле играет. Всё работает в комплексе, поэтому мы просто должны это учитывать. Есть абсолютно объективные вещи.

Конечно, если сам инструмент мы будем тупить, тогда ничего из этого хорошего не получится: внутри страны ничего хорошего не получится и вовне. Он должен быть в надлежащем состоянии всегда, и мы с вами должны об этом заботиться, вы, прежде всего, как яркие представители профессионального сообщества. Он должен быть всегда в хорошем состоянии.

Но интерес в целом к языку, особенно в мире, к русскому языку, – он будет возрастать по мере роста нашего благосостояния в самом широком смысле этого слова: и народного благосостояния, и страны в целом, роста влияния. Тогда и интерес к языку будет. Не будет этого – не будет [интереса к языку], хоть тресни! Хоть у нас ещё два-три Толстых появятся и четыре Пушкиных – будут переводить просто и всё, это сто процентов, будут хорошие переводчики. А если страна будет мощной, сильной, привлекательной, притягательной – будут учить русский язык.

Это так, небольшое отступление.

Александр Михайлович, пожалуйста.

А.Молдован: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Здесь справедливо говорилось о снижении в последнее время уровня речевой культуры в нашем обществе, что не может не огорчать, потому что русский язык относится к числу совершеннейших в мире.

Надо заботиться об этом орудии, об этом инструменте. Потому что язык этот имеет тысячелетнюю письменность, имеет великую литературу, которая вывела его в число самых авторитетных и изучаемых в мире, о чем здесь сегодня говорилось, и наша задача – сохранить это высокое достоинство русского языка. Но задача эта не только лингвистическая, но и социальная, и здесь без помощи государства нам не обойтись.

При этом не надо забывать, что язык вообще и русский язык в частности – это такой огромный и сложный мир, и он устроен так, что в нем нормы имеют разные степени жесткости. Понятно, что, скажем, нормы правописания должны соблюдаться всеми, отклонения от этих норм являются ошибкой, караются в школе. И даже если я, допустим, скажу: мероприятие «состоиться», то, наверное, партнеры перестанут меня уважать. И совсем иначе ведут себя другие нормы, даже нормы произносительные. Допустим, если ученик скажет «зара́женный» или «осу́жденный», учительница его поправит, это будет ошибка. Но если какой-нибудь Петя говорит «что», «булочная», а Вася говорит «што» и «булошная», никто их за это ругать не станет, потому что оба этих варианта равноправны в русском языке.

Кроме того, надо учитывать, что языковые нормы находятся в постоянном развитии, и частенько бывает так, что старая и новая нормы мирно сосуществуют в нашем современном языке. Какое-нибудь «одна рельса» или «один рельс», «одна тапка», «один тапок» – это все полноправные варианты. И особенно это относится, конечно, к значениям слов, и это нужно учитывать, когда мы говорим о словарной норме и составлении толковых словарей.

И здесь я хотел бы сказать следующее. Отечественные словари имеют богатую историю, уходящую корнями в глубокую древность. На сегодняшний день в России созданы сотни словарей русского языка самых разных типов, как вы знаете: орфографические, орфоэпические, толковые, диалектные, этимологические, словари сочетаемости и так далее, и тому подобное. Некоторые из них доступны в интернете.

Но в современном мире этого уже недостаточно. Эпоха цифровых технологий требует наличия такой системы, которая представляла бы весь словарный состав русского языка и давала бы полную информацию о каждом слове. Для этого нужно коренным образом изменить технологию работы над словарями. Мы видим здесь задачу национального масштаба, и в современных условиях эта задача успешно решается.

Например, в Германии по инициативе Института немецкого языка сейчас создается такая большая словарная информационная система. По сути, она является своеобразной динамической моделью немецкого языка.

Нам, безусловно, нужна аналогичная информационная словарная система для русского языка, и она могла бы стать одним из основных способов повышения культуры речи населения и привлечения внимания к проблемам функционирования русского языка в России и в мире. Поэтому Институт русского языка имени Виноградова выступает с инициативой создания такой единой государственной информационной цифровой платформы с использованием технологий искусственного интеллекта, которую мы бы назвали «Национальный словарный фонд». В этом фонде можно было бы собрать материалы всех авторитетных словарей русского языка и подключить к нему уже существующие интернет-ресурсы.

Этот фонд должен иметь статус общедоступного академического свода научной информации о словах, адресованного не только ученым-экспертам, но и всем изучающим русский язык или желающим расширить свои знания о его устройстве. Я имею в виду школьных учителей, преподавателей вузов, журналистов, издателей, ученых и государственных служащих.

Что даст такая система? Она позволит не только решать те задачи, о которых говорил Николай Михайлович [Кропачев], то есть не только обеспечит предоставление информации об актуальных нормах русского языка, но и предоставит полный свод научных знаний о современном состоянии и истории словарного состава русского языка. То есть она будет показывать, как, когда появлялось то или иное слово в языке и когда оно ушло из языка, возможно, как осуществлялись заимствования в другие языки и многое другое. Это, безусловно, принесет большую практическую пользу в реализации функции русского языка как государственного языка Российской Федерации.

У нас есть все предпосылки для решения этой задачи. У нас есть специалисты с большим опытом составления академических словарей, наша лингвистика пользуется мировым признанием, и во многих отношениях она превосходит мировой уровень. Но самостоятельно осилить такую задачу один Институт русского языка не может. Речь идет об организации широкого взаимодействия и координации работы всех словарных коллективов и различных научных учреждений России.

Это большая организационная работа, и у Института русского языка есть опыт организации такого взаимодействия, мы его приобрели при создании Национального корпуса русского языка, в котором участвовало несколько учреждений страны, и многие из присутствующих, конечно, хорошо знают этот Корпус. Хочу подчеркнуть, что Корпус этот получил самую высокую оценку специалистов и признан в качестве одного из наиболее крупных и едва ли не самого совершенного из существующих в мире. Поэтому у нас есть уверенность, что мы успешно справимся и с созданием национального словарного фонда, и это станет ярким культурно значимым событием для русского языка, повышающим его престиж и престиж российского государства.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо большое.

Головко Евгений Васильевич, пожалуйста.

Е.Головко: Очень короткая реплика с моей стороны в поддержку предложения Александра Михайловича Молдована, которого вы только что слушали.

Мне кажется, что этот ресурс, если он будет создан, – это, несомненно, выполнение очень важной для всей страны национальной задачи и это имеет очень важное практическое значение, разумеется. И совершенно справедливо подчеркивалось, что нужно объединять усилия, потому что одному институту, одному ведомству это не под силу.

Я представляю Институт лингвистических исследований в Петербурге Академии наук, и у нас такая идея обсуждается уже достаточно давно. Я очень рад, что мы находим понимание с Институтом русского языка. Наш институт производит едва ли не самое большое число словарей русского языка разных периодов. Это и Большой академический словарь (он как раз имеет нормативный, можно сказать, характер), это Словарь русского языка XVIII века, XIX века, словари новых слов, словари русских народных говоров и большая словарная картотека, которая до сих пор не нашла отражения во всех перечисленных словарях. И несомненно, этот ресурс тоже нужно использовать.

В случае если предложение Александра Михайловича Молдована будет принято, мы готовы в партнерские отношения вступить, предоставить все ресурсы, которые у нас есть, потому что считаем, совершенно уверены, что выполнение и реализация этой задачи – это действительно национальная задача, очень важная. Спасибо.

В.Путин: Благодарю Вас.

Сергей Александрович Шаргунов, пожалуйста.

С.Шаргунов: Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие друзья!

«Языка нашего небесна красота, – вот такой был образ у Михаила Васильевича Ломоносова, – не будет никогда попранна от скота», – писал он. Конечно, язык попирают и за нашими пределами, но, к сожалению, есть для него большие угрозы и внутри страны, в том числе и когда та самая финансовая логика срабатывает неким кривым образом, и кому-то начинает казаться, что все тонкое, сложное, хрупкое – это нечто побочное, что можно отодвинуть, нечто неэффективное и невыгодное.

Я хочу говорить не о теоретических вещах и не произносить просто высокие слова, а сказать о чем-то очень предметном и, на мой взгляд, крайне важном, просто жгуче актуальном – о судьбах литературных изданий.

Недавно я был в очередной раз на замечательном форуме «Таврида», где много молодых людей, в том числе важные литературные мастер-классы. Я там представлял журнал под названием «Юность» (с мая стал главным редактором). И здорово, что на той же «Тавриде» даются хорошие гранты молодым людям.

Но эти 20-летние участники «Тавриды» задаются вопросом – а куда им идти со своими текстами, с тем, что они написали, в какие литературные издания? Ведь журнал – это не то, что издательство. Журнал – это смесь жанров: это и подборки стихов, и рассказы, и повести, и критика, и эссе. Там задается планка качества. И конечно, практически все ведущие современные писатели публиковались и публикуются в наших «толстяках», в наших главных литературных изданиях. Я скажу честно даже о самом себе, что если бы я в 19 лет не принес рассказы в «Новый мир», не знаю, как бы дальше складывалась моя жизнь.

Я говорю на самом деле не о чем-то архаичном, и это не призыв лить слезы о былом, я говорю о том, что имеет непосредственное отношение к судьбам нашей словесности прямо сейчас. Мне кажется крайне печальным то, что наши литературные журналы буквально дышат на ладан. А ведь и «Наш современник», и «Знамя», и «Дружба народов», и упомянутая «Юность» (я, кстати, захватил несколько номеров и буду рад передать) – это позывные культуры, это национальное достояние, это исторические бренды.

Что там происходит? Во-первых, там перестали платить гонорары, потому что буквально журналы живут на копейки, если вообще живут. Понимаете, это важно не столько финансово, сколько психологически и начинающему, и любому автору, что его как-то поощрили. Потом понятно, что само по себе жалование у сотрудников этих изданий, которых иначе как подвижниками не назовешь, тоже, по сути, копеечное. Журналы теснят из их помещений, в том числе уже и «Новый мир» в своей легендарной редакции на Пушкинской площади переживает не самые хорошие времена и очень тревожится за свое будущее. Больше того, к сожалению, закрываются литературные издания. Уже закрылся журнал поэзии «Арион», закрылся легендарный журнал «Октябрь».

Конечно, хорошо и спасибо, что Роспечать кое-что подкидывает периодически, но этих субсидий просто не хватает. Справедливо ли это для нашей культуры? Я думаю, что нет, конечно, никуда не годится.

Несколько лет тому назад было решено, что журналы эти будут доставляться государством в библиотеки, причем половина бюджета – федеральная (Министерство культуры этим занималось), половина – региональная. Но, к сожалению, в настоящий момент процесс остановлен. И в какой регион я ни приеду, в какую библиотеку ни приду, мне говорят: «Мы хотим знать, что происходит с современной литературой, мы интересуемся этими изданиями, но, к сожалению, не имеем возможности заглянуть в это окно – в современную литературу».

Понятно, что я здесь не пропагандирую, как кому-то может показаться, нечто архаичное. Есть те, кто предлагает вообще отказаться от бумаги, от книжных магазинов. Как раньше говорили: возникли кинотеатры – значит, до свидания, театр; потом «видики» – значит, в киношку ходить больше не надо. Вообще-то у нас по всем вопросам большинство людей все равно пользуется бумажными изданиями. А кроме всего прочего, мне кажется, возникает во всем мире мода на шелест страниц.

Безусловно, это же имеет отношение и к развитию сайтов этих изданий, к возможным субсидиям, к тому, что нужно придумывать что-то яркое и интересное вокруг их существования, чтобы приезжали разные литераторы, чтобы проходили встречи, мастер-классы.

В любом случае интересно, что это явление мирового порядка. На Западе во всех ведущих университетах подписаны на наши главные литературные издания, их скрупулезно изучают. Ведь литературные издания нашей страны – это не просто XIX век, это не просто феноменология советского времени, это то, что может аукаться и с мировыми прецедентами.

Если мы посмотрим, что происходит на Западе, то мы увидим успешные литературные журналы – The White Review, The Paris Review, Granta, N+1, McSweeney's. А у New Yorker, у которого совокупный тираж больше миллиона экземпляров, в каждом номере – обязательно литература, и не только эссеистика или проза, но и поэзия. Это нормально, это естественно. А у нас страна, конечно, литературоцентричная, и люди тянутся, хотят знать.

Все, о чем я говорю, не требует каких-то огромных вложений. Это просто небольшая поддержка – не дать погибнуть тому, что я бы назвал очагами культуры. И конечно, эти слова сейчас внимательно слушают во всех этих литературных изданиях, слушают их авторы, слушают их читатели, и, мне кажется, это та важная деталь, без которой немыслимо дальнейшее существование нашей родной словесности.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Только было бы хорошо, если бы Вы предложили, как это сделать. У нас с конца, с середины 1990-х годов они все почти частные, акционерные, негосударственные. Вы предлагаете их вернуть государству? Что сделать надо? Или просто дать деньги в библиотеки, чтобы библиотеки закупали и таким образом поддерживали всех без исключения?

С.Шаргунов: Все без исключения – это очень небольшой список, во-первых, достаточно узкий круг ключевых, замечательных изданий.

В.Путин: Я же не против, я просто хочу, чтобы Вы сформулировали, что сделать нужно.

С.Шаргунов: Во-первых, мне представляется важным вернуться к той практике, когда шла закупка изданий в библиотеках – это первое и важное. А второе: мне кажется, возможны какие-то – почему бы и нет – государственные субсидии, в том числе через гранты, как значимым культурным проектам.

В.Путин: Субсидии есть, их можно, конечно, увеличить.

Вы знаете, я поддержу любое здравое предложение. Но то, что Вы сейчас сказали, натолкнется и на другие тезисы – о том, что в советское время, скажем, произведения каких-то генсеков закупали в огромных количествах и распространяли в библиотеки. Кто их читал? Все это выродилось в свою полную противоположность. Поэтому, да, надо поддержать, да, нужно найти эти инструменты поддержки. И вопрос не в деньгах, там деньги действительно небольшие. Давайте подумаем, прикиньте, сделайте предложение конкретное.

С.Шаргунов: Хорошо, я подготовлю. Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

Богатырев Евгений Анатольевич, пожалуйста.

Е.Богатырев: Уважаемый Владимир Владимирович!

Ровно год назад Вы на Остоженке, совсем недалеко от Кремля, открывали памятник Ивану Сергеевичу Тургеневу и музей Ивана Сергеевича Тургенева, московский музей Тургенева, в день его юбилея. Совсем немного времени прошло. Позвольте поблагодарить еще раз Вас за то, что Вы дали старт сегодняшней жизни этого совсем неплохого музея, он на самом деле стал очень популярным. И поверьте, мы знаем, что выходящие посетители этого музея хотят, придя домой, открыть или «Первую любовь», или «Асю», или ту же повесть «Муму», хотя ее проходят в школе, и это на самом деле, наверное, самое важное для музейщика – видеть результат своей работы.

В развитие темы, которую высказал Владимир Ильич Толстой, хочу поделиться своими мыслями относительно предстоящего юбилея Александра Сергеевича Пушкина. Как говорил Владимир Ильич, в 2024 году мы все будем отмечать – и это совершенно неизбежно, так же, как и столетие в 1899 году, и другие пушкинские юбилеи, – мы будем отмечать юбилей Александра Сергеевича Пушкина. И в этом году празднование 220-летней годовщины Пушкина на самом деле дало очень хороший отсчет подготовке к этому юбилею.

Для пушкинских музеев этот год был особым, и не только по количеству самых разнообразных событий, акций, которыми наполнены были пушкинские мемориалы страны в памятную годовщину. Это и прекрасная выставка «Портреты Пушкина», которая открылась в нашем Государственном музее Пушкина на Пречистенке и собрала коллекции из 22 музеев страны, представляя 400 портретов Пушкина. Я передал для Вас каталог, он на самом деле оказался практически уникальным – как, собственно, и выставка.

Сегодня для нас, хранителей пушкинских мест и пушкинского русского языка в Москве, Петербурге, Михайловском, Болдино, в Царском селе, Твери, Казани, Оренбурге очевидно, что через пять лет, в 2024 году, Россия и русский народ, все, кто говорит на русском языке, будут отмечать юбилей – 225 лет со Дня рождения великого русского поэта. В значимости и важности грядущего юбилея нашей государственности, нашей русской культуры нет необходимости друг друга убеждать. Во все времена имя Пушкина являлось и является объединяющей скрепой, символом великой многонациональной русской культуры – и в нашем Отечестве, и за его пределами.

Мы, музейщики-пушкинисты, а также и филологи, преподаватели русского языка и даже историки, библиотекари хорошо помним, что в 1999 году нашим государством к 200-летнему юбилею поэта были обновлены и приведены в порядок, отреставрированы важнейшие пушкинские места, и они на самом деле стали визитной карточкой культуры России. Это и Санкт-Петербургский всероссийский музей Пушкина, и наш Московский музей Пушкина, и, конечно, Пушкиногорье, Пушкинский заповедник, и Болдино.

Но неумолимое время вносит свои коррективы: прошедшие четверть века (а скоро уже будет четверть века) значительно изменили модель и восприятие экспозиций, экспозиции в какой-то степени устарели. Требование посетителей к комфорту также изменилось. А до пушкинских музеев в крымском Гурзуфе, в Твери, в Оренбурге, в Ульяновске, в Ленинградской и Калужской областях так и не дошел черед обновления.

За оставшееся до юбилея время необходимо сделать многое: реконструировать и превратить современные музейно-туристические кластеры в пушкинские мемориальные места, сделать их современными объектами культуры в самом широком понятии этого слова, способными приобщать, привлекать к пушкинскому слову, творчеству, русской классической культуре миллионы посетителей, и, конечно, прежде всего, подрастающее поколение.

Безусловно, при подготовке этой программы потребуются усилия и для реализации пушкинской издательской программы, для дальнейшего развития академического пушкиноведения (ведь мы, пушкинские музеи, без вас, пушкинистов, не сможем создать и обновить наши пушкинские экспозиции), для многочисленных пушкинских обществ, с которыми мы постоянно находимся в контакте, клубов и в нашем Отечестве, и за рубежом. А на самом деле их десятки и сотни, и это удивительные люди, энтузиасты, которые хранят имя Пушкина в своем сердце и передают его новым поколениям.

Уважаемый Владимир Владимирович! Очень просим Вас поддержать инициативу об издании указа о праздновании пушкинского юбилея в 2024 году. Конечно, с разработкой программы, чтобы она на самом деле была нужна, прежде всего, народу. Но и, конечно, нужно обновлять наши пушкинские музеи. И очень надеемся, что этот юбилей продолжит те традиции, которые начались еще в веке девятнадцатом, продолжались в веке двадцатом, и, конечно, должны перейти в век двадцать первый. Поэтому очень надеемся на Вашу поддержку.

В этой папке, если возможно, я передам коллективное письмо от директоров пушкинских музеев (некоторые коллеги из подписавшихся сидят здесь), и здесь два небольших письма относительно проблем.

На самом деле, одно из самых неблагоприятных пушкинских мест – это прекрасный дом-музей (там находится музей, но он в жутком состоянии) – это музей Пушкина в Гурзуфе. Он был открыт еще до войны, в 1938 году. После войны был период безвременья. В 1989 году он возобновил свою работу, но Украина, понятно, не вкладывала в этот музей ни копейки. Сейчас там течет крыша. Да, собственно, и в этом прекрасном Доме Ришелье, куда Пушкин приехал в продолжение своего путешествия вместе с семейством Раевского, и течет крыша, и пройти даже невозможно, потому что чтобы преодолеть короткое расстояние от набережной до этого дома, нужно пройти закрытую территорию парка, в котором сейчас находится санаторий.

И еще одна просьба. Мы готовы, конечно, музейщики, помогать. Такое же состояние примерно у музея Пушкина в Молдове, в Кишиневе. Это тоже один из очень значимых пушкинских музеев нашего сообщества. И конечно, им необходима поддержка. Поэтому, если такая возможность есть, я думаю, это войдет в работу по программе.

Спасибо Вам большое. Я надеюсь, что мы заработаем сейчас в преддверии нашего юбилея.

Спасибо.

В.Путин: Евгений Анатольевич, согласен, обещаю Вам, указ такой выпустим, я его подпишу. Владимира Ильича [Толстого] попрошу сейчас при помощи коллег приступить к его подготовке.

Что касается тех объектов, которые находятся за границей – к сожалению, сегодня за границей, в Молдавии – с властями переговорим. Если нужна им помощь, мы даже готовы будем оказать им финансовую помощь для приведения в порядок этих пушкинских мест.

Что касается Гурзуфа – я, конечно, не знаю, надо посмотреть, кому он принадлежит сейчас. Здесь проблем с финансированием не будет, вопрос только в том, как организовать эту работу. Надеюсь, что сейчас это в наших силах, сделаем все, что можно.

Е.Богатырев: Спасибо.

В.Путин: Валентин Вадимович Головин, пожалуйста.

В.Головин: Спасибо большое.

Уважаемые коллеги!

Когда мы говорим о пушкинском юбилее (я продолжаю тут то, о чем говорил Евгений Анатольевич [Богатырев]), то надо всегда думать о его восприятии. Если в 1899 году мы создали Пушкинский Дом, то в 1837 году мы разрушили благодаря пушкинскому юбилею Страстной монастырь. Поэтому я думаю, что главная цель юбилея никак не должна сводиться к возвеличиванию имени поэта. Главная цель юбилея – это реактуализация его творческого наследия.

Мы продолжаем говорить, и правильно говорим, что Пушкин – наш первый национальный поэт, что он создал язык, на котором мы говорим. Но давайте все-таки будем честны. Как мне кажется, для современного поколения эти пушкинские ценности, да и вообще произведения Пушкина становятся все менее близки и менее понятны. И, возможно, я скажу трюизм, но развитие информационно-цифровой среды коренным образом все-таки меняет сознание современного человека, и мир классической русской культуры, увы, постепенно удаляется от него.

Это неизбежный процесс, но противодействовать этому процессу все-таки надо. Мы должны участвовать в трансляции культуры, когда ценности одного поколения будут понятны другим. И поэтому перевод традиционных ценностей классической русской культуры на язык, адекватный современной цифровой среде, является сегодня, на мой взгляд, одной из самых стратегически важных задач и задач национального масштаба. И Пушкин как главный культурный герой русскоязычной цивилизации (я сейчас специально использую один молодежный термин) может стать той реперной точкой, воздействие на которую будет инструментом решения подобной задачи.

Таким инструментом может выступать предпринятый в Пушкинском Доме, в Институте русской литературы Академии наук, наш проект Pushkin Digital. Он уже в сети, пилотный проект его в сети, Вы можете спокойно его посмотреть. Это проект по созданию принципиально нового способа представления творческого наследия Пушкина.

Наша задача, во-первых, – наконец во всей полноте сделать доступными всему русскоязычному миру все материалы, связанные с жизнью и творчеством Пушкина, а это и рукописи (они не все опубликованы), и мемуары, и критика, и многие другие документы. А, во-вторых, и это самое важное, – представить их формы, адекватные сознанию, воспитанному в современной цифровой реальности.

Уважаемые коллеги, большинство, я знаю, были на этом портале, заходили. Вы можете одним кликом мышки расшифровать все, что зачеркнуто Пушкиным, то есть все, что пушкинисты делали в течение столетий. На самом деле сейчас пять человек, которые умеют читать пушкинские рукописи, которые находятся в Пушкинском Доме. Одним кликом мышки вы можете «поймать», во всяком случае, если можно так сказать, стратегию пушкинской мысли. Все это моментально расшифровывается. Только на «Каменного гостя» пять тысяч внешних ссылок, причем не только на полнотекстовые базы, не только на комментарии, но даже на звуки и на музыку. Мне кажется, что Академия наук должна отчитываться не только перед научным миром, но и перед рядовым налогоплательщиком. И если создание такого портала станет одним из очень важных проектов юбилейного комитета, я буду этому весьма рад. И еще раз прошу вас, приглашаю на наш портал Pushkin Digital.

Более того, это не только колоссальный шаг в науке, но и, с другой стороны, если мы создадим этот портал, то на его основе мы можем создавать учебники и просветительские проекты принципиально нового типа. Но, и это очень важное «но», во-первых, Пушкинский Дом может справиться только совместно с коллегами. А во-вторых, реальный смысл у этого проекта такого масштаба может появиться только как у проекта общенационального, связанного с системами образования, музейного дела, телевидения и так далее.

Я убежден, что осуществленный в качестве совместного проекта такой замысел не только станет первым в мире, я говорю это совершенно откровенно, потому что я наблюдаю, как мои коллеги работают со Стендалем, Шекспиром, Гете. Я думаю, что мы можем влиять на современную культурную ситуацию и на новых основаниях вернуть в нее Пушкина как культурного героя.

Спасибо большое.

В.Путин: Хорошая идея. Я сейчас Владимиру Ильичу [Толстому] сказал: в указ, о котором мы только что говорили, обязательно это внесем и поддержим.

В.Головин: Благодарю Вас.

В.Путин: Спасибо.

Радиф Рифкатович, пожалуйста.

Р.Замалетдинов: Добрый день, глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета, приглашенные!

Поддерживая все озвученные инициативы, мое выступление посвящается решению второго блока задач, озвученных Вами, Владимир Владимирович, то есть проблеме продвижения русского языка за пределами нашей страны.

Мы считаем, что, ничуть не откладывая, следует создать систему общей координации обеспечения реального взаимодействия органов исполнительной власти и всех организаций, осуществляющих свою деятельность в сфере поддержки и продвижения русского языка в зарубежных странах. Определяющая роль в реализации решений данной области, на наш взгляд, должна принадлежать, прежде всего, ключевым общественным институтам поддержки и продвижения русского языка, а также, я хочу подчеркнуть, ведущим университетским центрам.

Полагаю, было бы вполне оправданным за федеральными университетами, расположенными в каждом федеральном округе и имеющими богатый опыт обучения иностранных студентов, закрепить статус опорных вузов по организации деятельности в части продвижения русского языка за рубежом и распределить между ними, скажем так, геополитические зоны влияния.

Например, Казанский федеральный университет, представителем которого я являюсь, обладает глубокими историческими корнями и традициями в деле изучения и распространения русского языка среди тюркоязычных народов разных стран. Соответственно, наш университет мог бы выступить в качестве одного из центров ответственности в продвижении русского языка в странах тюркоязычного и, шире, исламского мира. Подобным же образом целесообразно было бы определить центры ответственности в области русского языка и в других геополитических регионах мира, поставив конкретные задачи перед каждым федеральным университетом.

Владимир Владимирович, мы наблюдаем очень продуктивный формат работы Государственного совета, а также советов и комиссий при Президенте Российской Федерации, когда в течение нескольких дней их члены вместе с приглашенными экспертами при участии федеральных министров изучают тот или иной весьма актуальный для страны вопрос, а затем свои итоговые идеи выносят на Ваше решение. Нам кажется, вопросы развития и продвижения русского языка за пределами нашей страны требуют такой же детальной и глубокой проработки в данном формате.

В связи с этим вносим предложение о проведении в 2020 году подобного расширенного выездного заседания Совета при Президенте Российской Федерации по русскому языку в Казани на базе Казанского федерального университета с участием представителей Общества русской словесности, Российского общества преподавателей русского языка и литературы и, конечно же, ведущих вузов Российской Федерации для обсуждения и возможного принятия решения по озвученному мною блоку принципиальных вопросов.

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета!

Убедительно просим рассмотреть наше предложение.

Благодарю за внимание.

В.Путин: Спасибо.

Приедем. Приглашайте, приедем.

Р.Замалетдинов: Спасибо.

В.Путин: Спасибо большое.

Борис Петрович, пожалуйста.

Б.Екимов: Уважаемые коллеги!

Русский язык мы получаем по роду своему, познавая его сначала в семье. Но потом наступает период, когда мы идем в школу, и главное наше богатство – русский язык – мы познаем именно там: от учителей, в школе. Русский язык, русская литература, которые потом помогают нам стать настоящими русскими людьми и гражданами своей страны.

Школа и учитель русского языка. Я возьму район – не «медвежий угол», а южный район, асфальтовый, до областного центра 1,5–2 часа – и доедешь. 24 школы, 400 учителей, из них 40 – русского языка. Из 400 учителей средний возраст – 53 года. В некоторых больших школах, достаточно больших, десятилетках, – 60–65 [лет] средний возраст.

Еще три или четыре года назад я брал справки – 43 года был средний возраст учителя по району, сейчас – 53. Я удивился и говорю: «Проверьте. Почему? Куда?» Она говорит: «Все очень просто: те, которые помоложе, они уходят». Они уходят, а кто остается?

Из справки: «Постоянный дефицит учительских кадров, особенно русского языка и литературы». Что делают? Внутреннее совместительство, а значит, учитель начальных классов идет и преподает русский язык и литературу. Есть ведь разница между педагогическим училищем, выпускающим учителя начальной школы, и учителем русского языка и литературы, который шесть лет этому обучался.

Сейчас появился новый метод, который утвердил такой принцип, что каждый человек может стать учителем. Сейчас у нас агроном или инженер, кто угодно, даже визажисты у нас за три месяца удаленным способом, заплатив 5–7–10 тысяч, становятся преподавателями, учителями. Был преподавателем физкультуры – стал преподавателем истории, был экономистом – стал физиком, и так далее. Но, к счастью, никто не хочет за эти три месяца стать преподавателем русского языка. Хотя директора все-таки ухитряются и говорят: «Вот ты будешь». Заканчивает девочка педучилище.

Преподавателей русского языка нет. Ну, нет их. Нет в школе ни одного, но нельзя же прочерк ставить. Слепого человека уже привели, который уже ничего не видел, 80 лет. Он побыл два месяца и говорит: «Нет, не могу я так». Вы понимаете?

Простая сельская школа, преподавателю русского языка 72 года, у нее 36 часов нагрузки. Что такое 34–36 часов? А ведь для того, чтобы заполнить вакуум, учителей не хватает.

Средняя зарплата (тогда поправляли меня, говорили, что я был не прав), я говорил, 18, а на самом деле у нас 25. Сейчас по району 30 тысяч средняя зарплата учителя. Всё. Но почему же они не бегут к тому, чтобы получать эти 30 тысяч? И за счет чего получаются эти 30 тысяч? Ведь когда-то было 18 часов – стандарт научный, практический. Потому что каждый учитель, особенно русского языка, – это еще час на подготовку.

И сейчас старые учителя – я позавчера разговаривал с учителем всех учителей, она говорит: «Ну, не могу я, Борис Петрович, брать больше 20–22 часов, я же должна готовиться к каждому уроку». И поэтому у нее дети пишут и продолжение «Дубровского», и Гоголя, и дети у нее рисуют, и получается настоящее познание русского языка. А когда 24–30 [часов], и, знаете, даже 50? Я говорю: «Ну, что, с ума сошли, что ли?» – «Мы что, хотим разве? Директор просит, не ставить же прочерк в этом».

Молодые в школу не идут даже на 30 тысяч. Да их и нет, этих молодых. За последние лет пять или шесть у нас в районе, по-моему, в прошлом году один математик пришла, не знаю, забрела, потому что у нее там родители и все остальное. Молодые не идут. Да их сейчас и не выпускают. Ведь в последние годы педагогические институты занимались только тем, чтобы выжить, а не чтобы подготовить. Наш институт, вот Василий Иванович [Супрун, профессор Волгоградского государственного социально-педагогического университета] сидит, он скажет, сколько они там выпускают. 50 человек в год? А у нас 33 района, и в каждом по 20 школ. Ну, какая поддержка, какие могут прийти учителя русского языка? Тем более что ведь снимается все, за что раньше платили, когда 18–20 часов была у них нагрузка, но им платили за проверку сочинений.

За классное руководство сейчас платят у нас что-то от 500 [рублей] до полутора тысяч. Да, мои хорошие, ведь классный руководитель в школе, особенно в сельской, – это мама. Сейчас в шестом-седьмом классе уже по семь уроков, дети больше времени проводят в школе, чем дома. 400 рублей, 1500 – конечно, убегают. За проверку, за категории…

За категории какую-то такую сумму ввели – 400 или 500 рублей, что учителя сейчас отказываются подтверждать категорию, потому что для этого столько надо бумаг за эти 400 рублей! И поэтому, конечно, вся зарплата учителя теперь остается только на часах. Давай часы – тогда у тебя будут деньги!

Еще одно. У нас наши сельские школы строились, помню, в 1950-е годы, Волго-Дон стройка была, настроили много. Потом были совхозы богатые, строились школы. Все эти сельские школы на 350–400 человек остались и сейчас. В них сейчас учатся по 100 человек, по 70 человек, и они с той поры ни разу не ремонтировались капитально. Я специально с заведующими районо разговаривал, говорю: «Давайте, вспомните, – они по 20 лет работают, – когда капитальный ремонт?» – «Да какой там капитальный ремонт! Ладно, когда у школы крыша совсем прохудится или потечет канализация – что-то сделаем». И стоят эти школы.

В прошлом году я пришел, там простыл: пришел в школу –насквозь продутая, там электроотопление. Я сразу разделся, конечно, в школу зашел и потом простудился, потому что они там привыкли, чтобы 14 градусов было, и сидят в трех свитерах, в четырех. Они говорят: «Это еще ничего, а когда с этой стороны ветер подует, бывает и хуже». Старые окна, старые двери – все старое, старье, не делалось там капитального ремонта. Даже на текущий ремонт, если в районном бюджете выделяется, то 3–4 миллиона, и все, что они делают сейчас, – сами собирают деньги. «Что у Вас?» – «Да я мешок цемента купила, что-то сделала», – «Да мы занавески сами, да мы краску сами купили», – «Ой, да у нас корова есть, мы от молока выделяем, там что-то делаем». Нет ремонта.

Идут проверки все время. Проверяют их, конечно, все. И все пишут: «Заменить окна, заменить двери, заменить полы, стены» и так далее. Все там подсчитывается, и там записано: «Ввиду отсутствия средств». Я просмотрел пачку за несколько лет. И сейчас, на сегодняшний день, для того чтобы исполнить все судебные решения по ремонту школы, нужно на район 220 миллионов. У них сейчас 4–5 миллионов нет. Это будет когда-нибудь? Нет, этого никогда не будет.

Вот так они потихонечку и живут. Вот так потихонечку эта школа ветшает. И каких же молодых учителей можно туда прислать? Зачем они пойдут в такую школу, где совершенно точно квартиры не будет. Я тогда говорил, что у нас даже в райцентре построили целый военный городок, дети военных учатся в школах. Но ни одной квартиры для учителя не дали. За последние 30 или 40 лет ни один учитель не получил квартиры.

Надо потихонечку. Тогда мы говорили, что постепенно, но надо начинать. Потому что сейчас, вы посмотрите, за три года [средний возраст учителей увеличился] почти на десять лет.

Учителя, конечно, есть, но они уходят. Даже в городе из нашего самого лучшего лицея в прошлом году ушли десять учителей сразу. Вы представляете, что это такое – десять учителей? Все они пошли в Москву. Только успели разместить на сайте свои данные, в течение получаса они получили по четыре-пять предложений. А из районов или те, которые оканчивают школу, конечно, они смотрят, где можно.

Есть ли какая-то возможность для того, чтобы начать ремонтировать сельские школы? Нужно это дело все-таки начинать. Если нам нужны преподаватели русского языка и литературы, а они нам нужны очень, нужно уже сейчас (ведь мы урезали количество студентов, бюджетное финансирование, бюджетное содержание в пединститутах), надо сейчас уже в два, в три раза увеличить число бюджетных мест в педагогических институтах, потому что сейчас их забирают. Вот Василий Иванович знает: последние курсы – он уже учит их только заочно, потому что городские школы их разбирают где-то на третьем, на четвертом курсе, предлагают: «Идите, идите, давайте заочно только учитесь».

Вот я рассказываю и думаю, что все-таки наш край не самый плохой. Всегда мне казалось, что у нас все плохо. Но сегодня утром я прочитал «Российскую газету» и прочитал про школу на Алтае, где в нынешнем году несколько ребятишек совсем в школу не пошли. Какая-то деревня совсем глухая, в которой нет даже ни телефона, ничего. И не нашли шофера автобуса, который бы подвозил их в школу соседнюю. Двух человек отправили в интернат. Понятно, что это такое – оторвать от родителей, семилетнего послать. А два человека так и остались дома, не пустили их родители в семь лет, говорят: «Да ладно, им чуть-чуть не исполнилось семь лет, пусть подождут». Я вспомнил Толстого. Филипок в школу пришел, ему шесть лет было. И все-таки учитель взял его, посадил, и у него началась школа. А вот эти двое ребятишек…

К счастью, у нас, в нашем крае, все ребятишки пошли в школу. Даже в ту, которая топится углем до сих пор, хотя по двору ее уже 20 лет проходит газовая труба. Но у нас они пошли в школу все. А вот эти ребятишки остались дома. Кто их научит, в том числе и русскому языку?

Давайте подумаем о сельских детях, о сельских школах, об учителях русского языка, литературы.

В.Путин: Спасибо большое, уважаемый Борис Петрович.

Я думаю, что Вы согласитесь со мной в том, что если бы в то время, когда писали про Филипка, все было бы хорошо, революции 1917 года не случилось бы. Видимо, там тоже было много своих проблем.

Да, в советское время все было выстроено по-другому. Я еще раз хочу обратить Ваше внимание на то, что у нас по Конституции, к сожалению, муниципальный уровень власти отделен от государства. Мы взяли на себя обязательства международные, но как-то уж больно рьяно начали их исполнять, и такую норму заложили в Основной закон страны. На практике это означает, что первичный уровень здравоохранения, в том числе на селе, оказался фактически отрезанным от областного, краевого и федерального. То же самое абсолютно в образовании происходит. Во всяком случае, так на практике все сложилось. А там, как правило, и денег не хватает ни на то, ни на другое, ни на третье. Или, может быть, и хватает, но тратят на другие цели.

То, что люди стараются переехать в Москву, это немудрено. Здесь сколько примерно уровень заработной платы у учителей в школе?

О.Васильева: 100–110.

В.Путин: 100–110 тысяч. Вы сказали про 30 тысяч на селе.

Вы знаете, сколько мне стоило сил несколько лет назад, чтобы убедить всех своих коллег, что преподаватель школы должен получать среднюю [зарплату] по экономике региона? Все говорили, что это невозможно. Вот возьмите где-нибудь в шахтерских городах, поселках: шахтер получает среднюю, и учитель будет среднюю. Мне говорили: «Ну, Вы что, с ума сошли, так нельзя». И я настоял, чтобы было именно так.

Вы сказали, что у вас там 30 тысяч получают. Я думаю, что это как минимум средняя по региону. Может быть, и этого недостаточно, не может быть, а точно, и нужно, конечно, двигаться дальше. Но уровень заработной платы не должен иметь перекосов, это тоже абсолютная аксиома, потому что сразу же за этой категорией работников тут же последуют другие, третьи, четвертые и пятые. Это все должно быть сбалансировано.

Но, конечно, что касается школ, то здесь государство и не государство, а муниципалитеты должны уделять этому значительно больше внимания, чем уделяется сейчас. Здесь Вы абсолютно правы, я с Вами согласен. И нужно совершенствовать дальше и систему оплаты труда и думать о ее повышении. Это тоже абсолютно точно.

Что касается жилья. Еще один острый вопрос, и здесь тоже надо будет вносить коррективы, с тем чтобы и региональные органы власти, и даже федеральные эту программу поддерживали бы и сделали бы ее действенной. Но опять же, боюсь, мы можем упереться в то, что с уровня Федерации будет что-то сделано, а потом на муниципальном уровне опять немножко уйдет в болото, и мы не успеем оглянуться, как опять нужно что-то ремонтировать. Здесь кардинально нужно некоторые вещи менять. Но это не значит, что об этом не нужно думать, совершенно верно.

Теперь по поводу педучилищ. Как мне показалось, насколько я себе это представлю (сейчас мы у Министра спросим), все-таки за предыдущие годы количество абитуриентов в педагогических вузах возросло.

О.Васильева: Спасибо, Владимир Владимирович.

(Обращаясь к Б.Екимову.) Уважаемый Борис Петрович, я хотела просто Вам сказать цифру, чтобы было понятно. Последние несколько лет, Михаил Михайлович [Котюков] подтвердит, мы принимаем на бюджетные места в педагогические вузы 73647 человек. Доходят до окончания вузов 60 процентов, и от общего числа идут в школу еще 30 процентов, то есть у нас 30 процентов выпускников обучающихся доходят до школы. На сегодняшний день Вы правы только в том, что у нас 5,8 процента тех, кому до 35 лет, работают в школах. Но у этого разные причины, не только те, которые Вы назвали. Что касается бюджетных мест, то они на сегодняшний день есть.

Что касается педагогических училищ. У нас училища – одни из самых хороших в системе среднего профессионального образования. Я хочу, чтобы был разбит определенный миф, который Вы сейчас озвучиваете. Меньше всего в школе нехватка (коллеги, сидящие здесь, мне подскажут и подтвердят) учителей русского языка и литературы, больше всего – учителей математики, физики, информатики и английского языка. Словесники у нас сейчас есть в школе. Русский язык и литература – они есть, эти учителя. Математики, физики, информатики, английского языка – это кого не хватает. Это тотальная нехватка, которая действительно есть.

Что касается вузов, о которых Вы говорили, это не так. 73 тысячи ежегодно – бюджетные места. Половина заканчивают вузы. Здесь комплекс проблем, часть – которые Вы озвучили, и часть – которые Вы не озвучили.

В.Путин: А количество бюджетных мест за последние годы у нас сократилось или увеличилось?

О.Васильева: Нет, не сократилось. Более того, в этом году Михаил Михайлович увеличил прием.

М.Котюков: Правительство увеличило.

О.Васильева: Правительство увеличило.

В.Путин: На сколько?

М.Котюков: Владимир Владимирович, у нас по педагогическим направлениям и по языкознанию ежегодно увеличивается общий прием. Сегодня обучается чуть больше 317 тысяч по педагогике и порядка 93 тысяч по языкознанию и литературе. Эти цифры ежегодно подрастают. Примерно каждый десятый, кто поступает на бюджетные места, поступает на педагогические специальности.

В.Путин: Ясно, хорошо.

Тем не менее, Борис Петрович, я Вам благодарен за то, что Вы сказали. Потому что общие цифры – это хорошо, а практические результаты нашей работы, которые Вы, в частности, видели на практике, – это другое, и нам нужно смотреть, что в жизни происходит, а не на бумаге. Здесь Вы правы абсолютно. И мы еще обязательно вернемся к школам. Я уже говорил об этом недавно, количество мест в школе надо сейчас увеличивать, имея в виду значительным образом выросшее количество школьников: у нас на миллион больше, чем мы считали раньше, сейчас возникает. И количество мест в школе должно быть увеличено значительно. Это потребует и большего количества учителей, которым нужны и жилье, и достойная заработная плата. Здесь Вы, безусловно, правы.

Спасибо большое.

Татьяна Владимировна, пожалуйста.

Т.Кортава: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Дорогие коллеги!

Я новичок на этом Совете, поэтому позволю себе сразу выразить необыкновенную радость, которую я испытываю после того, как услышала мысли, прозвучавшие в докладе Президента Российской Федерации и председателя Совета по русскому языку.

Дело в том, что мы – профессиональное сообщество – уже давно ждали таких решений, которые, на мой взгляд, придадут серьезный импульс и сделают нашу работу поистине прорывной. Что я имею в виду? Я имею в виду радость по поводу укрепления позиций Межведомственной комиссии по русскому языку, которую эффективно возглавляет Ольга Юрьевна Васильева.

И конечно, отрадно, что рядом с Межведомственной комиссией встанет МИД. Дело в том, что международный лингвистический ландшафт – это не болото, он очень подвижный, и только МИД, посольства могут для нас стать своеобразным камертоном, который позволит нам четче определить направление внешней языковой политики.

Я бы хотела два слова сказать о том, что в деле продвижения русского языка необходимо дифференцировать два направления. Первое направление – это экспорт российского образования, который связан с увеличением количества иностранных студентов, которые проходят обучение на русском языке здесь. И что гораздо важнее сейчас на современном этапе – это укрепление позиций русского языка за рубежом, а именно реанимация наших центров славистики, которые были у нас за рубежом, и освоение новых территорий.

Дело в том, что мы совсем забыли такой большой континент, как Африка. И здесь позиция и работа Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы, которую возглавляет Владимир Ильич [Толстой], сейчас очень важна, потому что среди членов МАПРЯЛ у нас совсем мало представителей африканских стран, а запрос очень велик на членство, на развитие связей, прежде всего научно-образовательных.

Я хотела бы обратить внимание на то, что русский язык будет сохранять и распространять свое влияние только тогда, когда он будет в сфере образования. Поэтому нам надо очень внимательно следить за направлениями образовательной политики за рубежом и внедряться в любую среду, которую возможно, используя в том числе и ресурс дошкольного образования, воскресных школ, и ресурс Русской православной церкви, помня о том, что первые шаги в распространении русского языка как раз сделали миссионеры и Русская православная церковь.

Никого не обижая, я хотела бы не совсем согласиться с Радифом Рифкатовичем [Замалетдиновым]. Дело в том, что российские вузы сейчас, за последние годы и прежде накопили очень большой опыт по продвижению, сохранению и укреплению позиций русского языка. Но мне кажется, сейчас нам не надо заниматься лингвистической географией и делить сферы влияния. Дело в том, что силы наши в единстве. И русский язык – это окно в мир для всех языков народов Российской Федерации и для всех стратегий и методик, которые долгие годы копили представители других языковых сообществ. Мне кажется, если мы, русисты, возьмем на себя труд, открывая окно для других языков, популяризировать и культуру народов Российской Федерации, мы значительно расширим культурные представления других стран о нашем мировом культурном наследии. И я хотела бы призвать просто представителей всех вузов к работе сообща.

Еще одно маленькое замечание. Я хотела бы предложить все наши усилия перенести в молодежную среду. Дело в том, что именно в молодежной среде сейчас очень высокая востребованность изучения русского языка. Поэтому студенческие, школьные конкурсы, научно-образовательные проекты, там, где русский язык может быть рабочим, мы должны всецело поддерживать, чтобы вспомнили слова Маяковского: «Товарищи юноши, взгляд – на Москву, на русский вострите уши!»

Думаю, что сообща мы сможем «навострить уши» многих молодых людей на русский язык.

Спасибо большое.

В.Путин: Не надо, чтобы все в Москву переезжали, как наш уважаемый коллега говорил, я с ним согласен. Надо создавать условия, чтобы на местах люди оставались.

Но я шучу. Спасибо большое.

Мария Александровна, пожалуйста.

М.Веденяпина: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета! Коллеги!

Я хотела бы, во-первых, выразить благодарность за то, что имею возможность представить программу детского и юношеского чтения на столь высоком уровне.

Продолжая тему Бориса Петровича [Екимова] – дети и юношество, – хотела бы все-таки сказать о том, насколько важен сейчас момент, когда сельские библиотеки абсолютно модернизируются, и национальный проект «Культура», в рамках которого создаются инновационные модельные библиотеки, действительно привносит на село совершенно новые форматы приобщения к чтению.

Дети являются самыми активными и самыми физически приходящими в библиотеку читателями, потому что все библиотеки в стране у нас обслуживают порядка 40 процентов детей. Поэтому детское и юношеское чтение, с нашей точки зрения, определенно должно иметь ряд преимуществ. Недаром короткая, но емкая фраза Сергея Владимировича Михалкова «Сегодня – дети, завтра – народ», собственно говоря, и определяет главные цели и задачи этой программы – программы поддержки детского и юношеского чтения.

2015 год был объявлен Годом литературы, и тогда состоялся первый фестиваль, книжный фестиваль на Красной площади, и Вы, Владимир Владимирович, посещали этот фестиваль и были гостем площадки детской и учебной литературы. И тогда, наверное, произошло то, что стало потом основным импульсом для создания этой программы детского и юношеского чтения. В результате нашего разговора Вы выделили президентский грант, и я могу Вам передать слова благодарности от детских библиотек 85 субъектов Федерации, которые на эти деньги обновили свои фонды детской литературы.

На следующий год на Красной площади состоялось тоже заседание книжного сообщества, на котором присутствовал Дмитрий Анатольевич Медведев. И тогда была поддержана идея создания концепции программы поддержки детского и юношеского чтения. Эта концепция была разработана с привлечением совершенно различных специалистов из различных отраслей знаний: это и педагоги, и психологи, и социологи, и библиотекари, книгоиздатели, авторы, представители СМИ. Концепция программы была принята, ее подписали в 2017 году, она получила статус государственного документа, и потом было дано поручение разработать программу и план мероприятий.

Я должна подчеркнуть, что эта работа была проделана. И программа мероприятий по поддержке детского и юношеского чтения включает совершенно разные моменты, начиная от всероссийского социологического исследования, изучения вопросов детского и юношеского чтения до открытия специальных направлений в наших вузах именно по образованию, вернее, не по образованию, а по таким новым специальностям в области поддержки детской литературы и чтения.

Эта программа включает и создание национальной премии в области детской литературы, которой у нас до сих пор нет. У нас есть разные частные премии, у нас есть «цеховые» премии, которые носят имена Чуковского, Михалкова, Маршака, но у нас нет ни одной национальной премии в области детской литературы, которая поддерживала бы авторов, художников, переводчиков, тех, кто занимается продвижением детского чтения.

Необходимо, безусловно, чтобы субсидировались издания детской литературы и распространялись по библиотекам, причем не только классической литературы, но и современных авторов. А у нас действительно сейчас наша детская литература переживает определенный всплеск и подъем. Кто-то из авторов даже назвал это «золотым веком» детской литературы, потому что появляется целая плеяда новых современных авторов.

У нас замечательные художники, у нас прекрасные переводчики, издатели, которые издают отличные книги. Но все это сосредоточено в Москве, в Санкт-Петербурге, в крупных городах, и развитие этого на всю территорию Российской Федерации не происходит.

Мы совершенно забыли о том, что в рамках, условно говоря, Недели детской книги – я думаю, что большинство сидящих за этим круглым столом помнят эту историю, когда в дни весенних каникул авторы всегда приходили, писатели и художники в школы для того, чтобы встречаться с детьми, и государство это поддерживало, субсидировало.

Фактически сейчас этого не происходит, потому что в лучшем случае в крупных городах есть возможность школам, библиотекам пригласить авторов. Все наши регионы остаются в этом плане только со своими авторами, которые работают в том самом регионе. Поэтому эта программа, безусловно, включает и все эти фестивали, мероприятия, акции, которые носят, я подчеркиваю еще раз, всероссийский характер. Безусловно, нам необходима поддержка СМИ, телевизионных, радийных каналов.

Хочу сказать, что работа над этой концепцией была очень трудной, потому что эта программа действительно носит межведомственный, междисциплинарный характер. В нее вовлечено и Министерство просвещения, Министерство культуры, главным является Федеральное агентство [по печати и массовым коммуникациям] Роспечать и Министерство науки и высшего образования. Со всеми этими министерствами эта программа была согласована уже трижды с 2017 года, и каждый раз Министерство финансов ставит, так сказать, «стоп» на этой программе, потому что не может ее согласовать.

Я бы очень просила Вас, чтобы было дано поручение еще раз проработать эту программу, для того чтобы она все-таки получила статус федеральной программы. Потому что регионы очень много делают в направлении поддержки детского и юношеского чтения, и библиотеки, и школы, и те немногочисленные книжные магазины, которые остались в регионах, безусловно, общественные организации. Но, конечно, нужна федеральная программа, нужен тот самый импульс федерального уровня, который придаст этой программе статус государственной.

Не могу не сказать о том, что один из пунктов этой программы – это проведение международного конгресса по детской литературе. Он у нас состоится в 2020 году в Москве под эгидой Международного совета по детской книге. Советский Союз и потом Российская Федерация – мы являемся членами этой организации с 1968 года, и только в первый раз будем принимать конгресс в Москве, в России.

На него приедут, по нашим подсчетам, около полутора тысяч гостей из 80 стран мира, все специалисты в области детской литературы. Во-первых, нам есть что показать, у нас очень достойная детская литература. У нас прекрасные, я уже повторяюсь, авторы, издатели. Но у нас еще и совершенно чудесные дети. Вот сегодня корреспонденты, которые задавали разные вопросы, говорят: «Ну, а что такое, дети же у нас не читают, они все в гаджетах и все в планшетах!» Вот это неправда, наши дети, наверное, самые читающие дети. Они очень активные, они очень любознательные. И моя задача – сделать все возможное для того, чтобы этот импульс пошел с федерального уровня и в регионы, чтобы детским чтением и поддержкой детского чтения занимались на самых разных уровнях.

Спасибо.

В.Путин: Вот это мероприятие международное по поддержке детского чтения, оно в Москве будет проходить под чьим патронатом? Кто у нас за это отвечает?

М.Веденяпина: У нас отвечает за это Федеральное агентство Роспечать и Министерство культуры.

В.Путин: Там все в порядке, там двигается все?

М.Веденяпина: Да, там создан оргкомитет, который возглавила Татьяна Алексеевна Голикова. Насчет финансирования я не знаю, но вся подготовка, которая должна вестись к конгрессу…

В.Путин: Она идет.

М.Веденяпина: Ведется.

В.Путин: Ладно, хорошо.

По поводу программы поддержки детского чтения тоже Роспечать этим занимается, да? Давайте мы подтолкнем это. Это хорошая программа, я с Вами полностью согласен.

М.Веденяпина: Спасибо огромное, потому что два года мы уже…

В.Путин: Да-да, я понимаю. Вы правы, самая читающая публика у нас – это дети, это точно, сто процентов. Все потом погружаются в интернет, а дети – самая читающая часть нашего общества. Абсолютно правильно.

Источник: www.kremlin.ru





Комментарии

  1. Даша 06 ноября 2019, 10:20 # 0
    Тут вот еще, какая лажа, Путин! Лунные жрецы( бесы), типа ЛУГАЧАРСКОГО и его иудейский банды, они исказили и урезали русский язык! Успели( твари!).
    Как быть с этим фактом?
    Вернуть пора Правь Русского Языка! Вернуть!
    Либо наш чзык опять урежут до 22 или до 19 БУКАФ!
    Смекаем, Президент?