Об «электронно-образовательных» законопроектах в Госдуме


За последние пару недель через Госдуму прошли сразу три законопроекта, предполагающие серьёзные изменения в ФЗ «Об образовании». Все они в той или иной степени легализуют дистанционное электронное обучение, делают его нашей повседневной реальностью и заметно осложняют юридическое противостоянии с ним для консервативной и патриотической общественности. Два из них пока не рассматривались Думой, а вот третий был принят весьма оперативно (и не без лукавых поправок в последний момент!) – 27 мая сразу во втором и третьем чтении – и он полностью соответствует интересам форсайтщиков-трансгуманистов и их лоббистов во власти. Таких, как, например, глава теперь уже правительственного банка Герман Греф, министр просвещения Сергей Кравцов, сенатор Валентина Матвиенко, ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, его правая рука содомит Исак Фрумин, глава ДОГМ Исаак Калина иже с ними.

С самого тревожного документа мы и начнём. Это законопроект : № 868839-7, который был направлен Правительством в парламент ещё 24 декабря прошлого года, а 27 мая принят депутатами сразу во втором и третьем чтении: поправки в ФЗ «Об образовании» «в части уточнения особенностей приёма на целевое обучение по образовательным программам высшего образования». Примечательно, что в первом чтении данный законопроект касался исключительно защиты прав студентов при их направлении на целевое обучения образовательными организациями (что видно по его названию при внесении в Думу). Нормы о дистанционной учёбе решено было добавить непосредственно перед вторым чтением с формулировкой «для более оперативного рассмотрения», после чего смысл этого ПФЗ в корне изменился (!).

Вот такая интересная поправочка была внесена в законопроект:

«2) статью 108 273-ФЗ «Об образовании» дополнить частью 17 следующего содержания
«17. При угрозе возникновения и (или) возникновении отдельных чрезвычайных ситуаций, введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации на всей территории Российской Федерации либо на её части: 
1) реализация образовательных программ, а также проведение государственной итоговой аттестации, завершающей освоение основных профессиональных образовательных программ, осуществляется с применением электронного обучения, дистанционных образовательных технологий вне зависимости от ограничений, предусмотренных в федеральных государственных образовательных стандартах или в перечне профессий, направлений подготовки, специальностей, реализация образовательных программ по которым не допускается с применением исключительно дистанционных образовательных технологий, если реализация указанных образовательных программ и проведение государственной итоговой аттестации без применения указанных технологий и перенос сроков обучения невозможны.» 



Переведём на удобоваримый русский язык. Изменения были внесены в последнюю статью ФЗ «Об образовании», которая называется «Заключительные положения». Теперь в случае введения региональными властями ЧС, ЧП или «режима повышенной готовности» (ранее практически не применявшийся в России непонятный никому режим ограничений, ныне введён местными властями по всей стране в связи с новой коронавирусной инфекцией, информация о которой также весьма противоречива) все обучение по любым образовательным программам в зонах этих самых особых режимов (то есть в школах, колледжах и вузах), а также проведение ГИА в колледжах и университетах (кроме того, по завершению курсов переподготовки и повышения квалификации), будет идти строго с применением электронных форм – без какой-либо альтернативы для противников электронной школы, коих среди российских граждан подавляющее большинство, о чем свидетельствуют официальные госопросы. 

При этом подчеркивается, что использование электронных технологий, в случае невозможности очного обучения или экзаменов (либо их переноса), будет применяться «вне зависимости от ограничений, предусмотренных в федеральных государственных образовательных стандартах или в перечне профессий, направлений подготовки, специальностей, реализация образовательных программ по которым не допускается с применением исключительно дистанционных образовательных технологий». То есть там, где исключительный дистант явно может навредить – например, при обучении медицинской, музыкальной профессии и т.д., в режиме «повышенной готовности», ЧС и ЧП он теперь все равно будет использоваться. Это сложно назвать иначе, как сознательным вредительством. 

Ещё раз обращаем внимание – изменённая статья 108 ФЗ «Об образовании» уточняет и вводит общие нормы для российского образования в целом. А данный законопроект изначально касался целевого профессионального обучения в университетах, то есть вносить в него такие поправки об электронном удалённом обучении, которые создают императивные общие правила для всех обучающихся и не соответствуют целям и названию документа – это просто за гранью логики, юриспруденции и здравого смысла! 

А вот как прокомментировала поспешные поправки главный лоббист – сенатор Лилия Гумерова, ранее активно продвигавшая систему учёта и контроля российских школьников «Контингент», ветированную Президентом, и прочие ювенально-цифровые технологии. По словам Гумеровой, надо было срочно «ликвидировать ряд пробелов в законодательстве», чтобы «в случае пандемии коронавируса, наводнения или пожара ребята смогли продолжить образование в дистанционном формате». При этом сенатор «призвала не усматривать в этих поправках желание властей перевести школу в онлайн-режим на постоянной основе».

«Ни о какой замене речь не идёт. Мы лишь донастраиваем систему и создаём правовое поле, чтобы регулировать все процессы»,  – заявила Гумерова «Российской газете». 

Сразу вопрос: о какой пандемии коронавируса говорит госпожа Гумерова, если таковая (как и эпидемия) в нашей стране не была официально объявлена главным санитарным врачом Анной Поповой? Она просто ссылается на устное заявление главы ВОЗ, сделанное в середине марта 2020 г. (когда в России коронавирусная истерия ещё не успела начаться), даже не имеющее подтверждения на официальном сайте организации! У нас что теперь, устные заявления представителей неправительственных международных структур типа ВОЗ, с которыми другие государства, например, США, сейчас полностью разрывают отношения, становятся обязательными для исполнения приказами? 

Ну и разумеется, на первом этапе полного перехода на дистант и отказа от традиционного образования в планах форсайтщиков-глобалистов и не предусмотрено. Достаточно создать прецедент, когда электронная школа становится принудиловкой для всех обучающихся. Тем более, что нас уже «заботливо» предупреждают о второй и третьей волнах коронавируса, так что «режим повышенной готовности» с нами, похоже, очень надолго.

***

Второй посвящённый электронному «обучению» законопроект № 957354-7 «О внесении поправок в ФЗ «Об образовании» в части определения полномочий по установлению порядка применения электронного обучения, дистанционных образовательных технологий при реализации образовательных программ» был внесён в Думу сенаторами Умахановым, той же Гумеровой, Василенко и Карасиным 15 мая и будет рассматриваться в июле 2020 г.

Сенаторы-лоббисты дистанта предлагают внести изменения в статью 16 профильного закона под названием «Реализация образовательных программ с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий». В пояснительной записке сообщается, что ПФЗ разработан «в целях разграничения полномочий Министерства просвещения РФ и Министерства науки и высшего образования РФ по установлению порядка применения электронного обучения, дистанционных образовательных технологий (ДОТ) при реализации образовательных программ». 

На первый взгляд, все вроде бы логично – после разделения образовательного министерства на два ведомства утверждать программы общего и среднего профобразования (в том числе с использованием ДОТ) должен Минпросвет, а программы высшего образования – Минобрнауки. Вроде как речь идёт о простом уточнении полномочий, но… далее авторами ПФЗ приводятся последствия, якобы логически вытекающие из данного уточнения. И вот здесь становится понятно, что эти последствия призваны серьёзно разогнать дистант, ускорить его внедрение, максимально расширить его использование на всех уровнях образования:

«Принятие законопроекта потребует корректировки подзаконных нормативных правовых актов в части регламентации роли и обязанностей педагогических работников, определения перечня преподаваемых в таком формате предметов, выполнения домашних заданий, продолжительности урока, проведения итоговой аттестации и др.»  


Ключевыми, как видим, здесь являются нормативно-правовые акты – приказы Минпросвета и Минобрнауки, которые посыпятся как из рога изобилия и будут касаться предметов, которые можно будет «преподавать» удалённо, новых обязанностей учителей-дистанционщиков, нового формата уроков, домашних заданий и итоговых экзаменов – то есть полного переформатирования образовательного процесса в России по воле форсайтщиков. К 2030 году, напомним, они в своих прожектах чётко наметили полное уничтожение традиционного формата обучения, останется оно разве что для кучки «избранных» детей «элиты».

Заметим, что законопроект уже получил положительные заключения профильного Комитета и правового управления Думы и в июле, скорее всего, будет принят депутатами. В результате нового порядка применения ДОТ школы и университеты получат карт-бланш на новый виток внедрения дистанта, соответствующим образом будет переформатироваться и профессия педагога – в сторону «тьютора-навигатора цифрового мира» для «самообучающегося» школьника/студента/взрослого.

***

Наконец, третий «электронно-образовательный» законопроект № 963511-7, был внесён 27 мая группой депутатов фракции КПРФ во главе с Олегом Смолиным с формулировкой «по вопросу закрепления добровольности дистанционного обучения». Коммунисты предлагают добавить в ту же статью 16 ФЗ «Об образовании», регламентирующую использование ДОТ, следующий пункт:

«6. При реализации основных общеобразовательных программ и основных образовательных программ среднего профессионального образования дистанционные образовательные технологии могут применяться только с письменного согласия обучающихся (законных представителей обучающихся).» 

Вроде бы снова все логично на первый взгляд. Весьма своевременное и правильное предложение – особенно с учётом того, как агрессивно сегодня внедряется дистант, но… дело в том, что и на данный момент переход на электронное «обучение» де юре возможен только с добровольного согласия родителей. Родители вольны сами выбирать форму получения образования для своего ребёнка, а такой формы получения образования в образовательной организации как «электронно-компьютерно-дистанционная» в ФЗ «Об образовании» просто не существует. В министерстве просвещения на горячей линии родителям и общественникам не раз официально подтверждали исключительную добровольность и заявительный характер перехода на дистанционку. В группе Общественного уполномоченного по защите семьи выложены образцы заявления о переводе на индивидуальный учебный план без использования ДОТ на период закрытия школы в связи с «режимом повышенной готовности» (см. здесь),  а также образцы заявлений на отзыв своего ранее данного согласия на дистант (+ образец заявления директору школы на отказ от дистанта) (см. здесь).  Так что здесь господин Смолин сотоварищи Америки не открыли, хотя чётко прописанное законодательное закрепление добровольности перевода на дистант, конечно, не повредит. 

А вот вторая половина ПФЗ от коммунистов предлагает то же самое, что уже успешно продвинули Гумерова сотоварищи в первом описанном нами и принятом Думой законопроекте – обязательный переход на электронную школу в случае объявления режима повышенной готовности, ЧС и ЧП, не требующий согласия/заявления родителей. По сути, это шаг к легитимизации и последующего полному торжеству дистанционного обучения. Причём шаг даже более грубый и жёсткий, чем у коллег-единороссов. Ведь в том законопроекте определяются условия и ситуации, при которых должно вводиться безальтернативное электронное обучение, но не уточняется добровольность перевода на него, а здесь коммунисты прямым текстом предлагают прописать, что при перечисленных режимах будет:

«реализация основных общеобразовательных программ и основных образовательных программ среднего профессионального образования с применением дистанционных образовательных технологий БЕЗ СОГЛАСИЯ обучающихся (законных представителей обучающихся)…»  
В этой части предложение Смолина сотоварищи, как минимум, имеет двойное дно и продвигает окно Овертона в виде принудиловки к электронному обучению – что и нужно ликвидаторам русской школы. Есть в документе и здравая мысль – авторы уверены, что обеспечение школьников современными компьютерами и высокоскоростным интернетом для дистанта должно проводиться за счет средств региональных бюджетов. Впрочем, крайне сомнительно, что эта идея найдёт поддержку в регионах и будет одобрена на федеральном уровне.

Подведём итоги обзора «электронно-образовательных» законопроектов – по аналогии с новой коронавирусной инфекцией. Нет сомнений в том, что это только первая волна атаки цифросектантов на нашу традиционную систему передачи знаний, задача которой – любыми силами превратить домашнее сидение ребёнка за компьютером и «получение знаний» через интернет посредством самообразования, с небольшими включениями в этот процесс «тьютора» (посредством веб-камеры и пары ободряющих фраз для ученика) в норму жизни для каждого из нас. Родительская общественность и патриотические организации намерены продолжить юридическое противостояние тайне цифрового беззакония. Включиться в борьбу может каждый – см. пример заявления против электронной школы,  одобренного юристами и известными учёными.

Источник: katyusha.org