Конференция научных работников стала отчаянным ответом на реформы РАН



В конце прошлой недели сотрудники Российской академии наук собрались в основном конференц-зале президиума РАН на экстренную третью сессию постоянно действующей Конференции научных работников. Эта неформальная организация исследователей возникла в 2013 году как протест против объявленной правительством академической реформы.

Ученые неоднократно утверждали, что аналогичное мероприятие в 2013 году позволило существенно снизить угрозу уничтожения РАН — основного на сегодня генератора научных результатов в России. На этот раз они собрались с той же целью: защититься от новой и, как они полагают, убийственной атаки со стороны чиновников, предложить свой план реформ и попробовать договориться с теми, кто эти реформы проводит, о таком варианте, при котором фундаментальная наука в России пострадает меньше всего.

Точный план реформ РАН

Экстренность созыва вызвана появлением документов, созданных в министерстве науки и образования и Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО) и представляющих собой детально разработанный план дальнейших реформ Академии.

Главное возражение вызвал, как ни странно, пункт об увеличении доли конкурсного финансирования научных исследований.

Странность эта заключается в том, что в 90-х годах прошлого века за такое увеличение ратовало большинство российских ученых, а академические власти всеми силами этому сопротивлялись. Теперь же лекарство, так активно прописываемое российской науке, превратилось для нее, по мнению членов в конференции, в смертельный яд.

Евгений Онищенко, сотрудник Физического института РАН, член Центрального совета профсоюзов работников РАН и человек, создавший междисциплинарный сайт Scientific.ru, проверил числами план чиновников и пришел к выводу, что предлагаемое ими конкурсное финансирование попросту убивает российскую фундаментальную науку.

Из его анализа следует, что исходя из «Методических рекомендаций по распределению субсидий для выполнения государственных заданий научными организациями» (документа, подготовленного к утверждению Министерством образования и науки) базовое финансирование уже в следующем году делится на три части.

  • Первая — поддержка ведущих ученых, осуществляющаяся по конкурсу,
  • вторая — опять же конкурсная поддержка ведущих лабораторий,
  • остальное — поддержка инфраструктуры.

Первая и вторая части финансирования должны занимать не менее 75 процентов (15 процентов — первая и 60 процентов — вторая), — таким образом из базового финансирования академической науки, и без того нищенского, изымается три четверти.

Конкурсы на вылет

Фактически это означает, что три четверти ведущих исследователей Академии и ее лабораторий, проиграв конкурс, останутся при инфраструктуре, но без зарплат, и потому вынуждены будут исчезнуть.

Академик Валерий Рубаков, ведущий научный сотрудник Института ядерных исследований РАН, одним из первых выступавший на конференции, заявил, что в этой игре на выбывание он принимать участия не желает:

«Я не хочу в таких условиях конкурировать с коллегами из Уфы, Красноярска или Махачкалы, потому что я не хочу, чтобы из-за этого мои коллеги были выброшены на улицу».

Ситуацию делает еще более угрожающей то обстоятельство, что выигравшие конкурс исследователи и сотрудники лабораторий заживут с новыми и очень хорошими зарплатами. Конечно, можно было бы только порадоваться, скажем, за московских ученых, которые станут получать оклады, минимум в четыре раза превышающие средние по региону, но денег на это, по оценкам Онищенко, просто не будет.

Только на заработные платы при этом должно тратиться в год около 200–259 миллиардов рублей, что намного превышает весь бюджет институтов ФАНО, составивший в этом году чуть больше 80 миллиардов рублей.

Старший научный сотрудник Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН, глава Совета научной молодежи ИФП СО РАН, доцент НГУ, кандидат физико-математических наук Илья Игоревич Бетеров пояснил «Ленте.ру», почему взгляд ученых и чиновников на то, что нужно делать в условиях жесткого ограничения ресурсов, существенно отличается:

«Текущее базовое финансирование обеспечивает устойчивость: не выиграли в каком-то году грант, но год все же можно пережить, работать на имеющемся заделе и выиграть грант в следующем году. С нами такое было неоднократно, собственно, и сейчас после утраты академического финансирования мы находимся в очень острой ситуации».

По мнению Бетерова, сокращение финансирования помешает в первую очередь привлечению молодых сотрудников, а дальнейшее сокращение числа научных сотрудников губительно для научной среды:

«Как правило, в науке люди выбирают место работы там, где есть научная среда, где можно обсудить свои идеи, что-то сделать вместе. Это невозможно купить за деньги».

Он отмечает, что решающую роль в неудаче может играть не низкий научный уровень, а отсутствие административного ресурса. При этом ученый признает, что есть и сторонники перераспределения ресурсов.

О том, что одних только денег для формирования научной среды недостаточно, говорит Руслан Юнусов, генеральный директор Российского квантового центра, не входящего в РАН:

«На примере РКЦ могу сказать, что ключевым является создание полноценной экосистемы, в которой исследователи могут сосредоточиться на творчестве. Здесь кроме достойных зарплат необходимо обеспечить и международную научную интеграцию, и справедливую, неформальную систему оценки результатов, и гибкую административную поддержку».

Слияние институтов

По мнению Онищенко, уровень проработки документов, представляющих основу ведомственного плана дальнейшего реформирования российской науки, «чудовищно низок» как с финансовой, так и с юридической точек зрения.

Если все требования, заявленные в них, начнут неукоснительно выполняться, это приведет к катастрофе.

  • При «мягком» же варианте их реализации, если массовых сокращений удастся избежать, это превратится в бессмысленный процесс, приводящий только к увеличению бюрократической нагрузки, и без того уже непосильной для нашей науки.

Следовательно, утверждает он, предложения Минобра и ФАНО ни в коем случае нельзя редактировать, их можно только отбросить и начать реформаторский процесс заново.

Среди прочих реформаторских нововведений, предлагаемых министерством и агентством, особое неприятие исследователей вызвало представление чиновников о реструктуризации академических институтов, куда включается уже ведущееся сейчас слияние исследовательских организаций РАН.

Таким «слившимся» организациям — например, созданным и создающимся таким образом федеральным исследовательским центрам — присваивается совершенно новый, раньше к ним не применявшийся автономный статус, — в первую очередь, по мнению академика Рубакова, автономный от Академии наук.

Существует так называемое «правило двух ключей», возникшее после недавнего постановления правительства о разграничении полномочий между ФАНО и Президиумом РАН, при котором финансовые, имущественные и прочие того же рода вопросы находятся в ведении агентства, а вопросы, касающиеся науки, остаются у Академии.

По словам Рубакова, такой автономный статус есть прямой путь к разрушению академической системы, к растаскиванию академических институтов.

«Ни для кого не секрет, что есть множество охотников забрать себе академические институты — для того, например, чтобы повысить свой рейтинг, а то и просто поживиться имуществом», — утверждает ученый.

Переговоры или перезагрузка

Выступил на конференции и президент РАН Владимир Фортов. В своем коротком выступлении («Я пришел сюда не говорить, а слушать», — заявил он) ученый был более оптимистичен, хотя тоже признал, что Академия наук переживает очень тяжелый период, который может кончиться для нее плохо. Тем не менее он упомянул о своей недавней встрече с Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, на которой те заверили его, что готовы поддержать компромиссные решения. Основным рефреном его выступления было «надо договариваться».

Собственно, это и понятно. В сложившейся ситуации есть только два пути к выживанию.

  • Один — нереалистичный, сводящийся к тому, чтобы, как требовали многие выступавшие на конференции, фундаментальной наукой все-таки управляли ученые, а не чиновники.
  • Другой путь выглядит разумнее и прагматичнее: договариваться с властями, не выставлять их чудовищами, а делать участниками диалога.

К сожалению, перспективы на этой развилке выглядят весьма туманно. На обоих путях.

Позиция сторонников реформы

Оппоненты, то есть представители министерства и ФАНО, выглядели на фоне своих критиков довольно бледно.

Они — и замминистра образования и науки Людмила Огородова, и замдиректора ФАНО Алексей Медведев — тоже предлагали договариваться и настаивали при этом на правильности своих позиций. Как заявил «Ленте.ру» Евгений Онищенко, возражений против сделанного им анализа с их стороны не было.

Результатом экстренной конференции стала некая резолюция, принятая, правда, не всеми, а лишь двумя третями состава участников. В ней категорически осуждаются предлагаемые реформы, а взамен предлагаются другие — соответствующие первому, «нереалистичному» пути.

Один из источников, знакомый с ситуацией, сообщил «Ленте.ру», что основные нововведения диктует Министерство образования, а ФАНО выполняет принятые решения.

При этом академическая среда часто пытается «оставить все как было», не делая встречных предложений. С другой стороны, в ситуации со слиянием академических институтов ФАНО позволяет РАН выбрать, на базе каких организаций оно произойдет, но исключает отмену самих слияний.

Тем не менее ученые очень рассчитывают на положительную реакцию властей, и здесь Владимир Евгеньевич в своем стремлении договариваться может оказаться вполне прав.

Как известно, в ходе первой сессии Конференции научных работников, созванной в августе 2013 года, ученые таки сумели достучаться до властей предержащих, снизить темп предложенных реформ и хотя бы в каком-то виде сохранить Академию.

Они очень надеются, что смогут сделать это еще раз.

Источник: lenta.ru

 



войдите Vkontakte Yandex

Комментарии 0

    Выделите опечатку и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отправить сообщение об ошибке.