Заседание Совета при Президенте по культуре и искусству



Под председательством Владимира Путина в Кремле состоялось заседание Совета при Президенте по культуре и искусству.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с вами встречаемся в преддверии Нового года, и поэтому я вначале хочу вас поздравить с наступающими новогодними праздниками. Хочу вас всех поприветствовать!

2015 год прошёл под знаком 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, и с этим событием, как известно, связано и создание Организации Объединённых Наций и ЮНЕСКО.

Эти организации стали важнейшими – ключевыми – в устройстве послевоенного мира, в формировании принципов солидарности, гуманизма и норм международного права, в утверждении приоритета гуманитарной и культурной составляющей развития стран и народов.

Эти юбилеи в той или иной степени отражены практически во всех событиях культурной жизни нашей страны, в том числе и в событиях Года литературы. Главной целью было напомнить об исключительной значимости литературы в жизни каждого человека и, конечно, возродить в обществе интерес к книге, к чтению.

Не знаю, удастся ли нам возродить интерес к книге, с учётом развития интернета, но к чтению точно нужно побуждать людей обращаться чаще. На самом деле, может быть, и к книге, потому что книга – это же не планшетник, она сама по себе может быть произведением искусства. Поэтому, мне кажется, наши усилия не пропадут даром, если мы будем и дальше действовать в этом направлении.

Вы хорошо знаете, насколько востребованными были многие мероприятия этого года – Года литературы. Не меньший успех сопровождал празднование 175-летия Петра Ильича Чайковского. Его кульминацией, безусловно, стал блистательный XV Международный конкурс имени Чайковского.

Я хочу поблагодарить всех, кто его организовывал, кто работал в ходе проведения этого масштабного международного мероприятия, хочу поблагодарить маэстро Гергиева. Мы можем констатировать, что в этом году действительно конкурс Чайковского в его былом, прежнем величии возродился. Это большой успех.

Смотрите также

Новости Совета при Президенте по культуре и искусству

В уходящем году статус особо ценных объектов культурного наследия народов России получили заповедник «Херсонес Таврический» и Музей героической обороны освобождения Севастополя. События, увековеченные в этих комплексах, принципиально важны для понимания отечественной истории, её неразрывности и преемственности, во многом являются опорными восприятиями истоков и характера нашей государственности, становления и развития российской цивилизации.

Предстоящий 2016 год объявлен в России Годом российского кино. Надо сделать всё возможное, чтобы он стал ярким, полезным для миллионов наших граждан. В частности, необходимо продолжить развитие сети кинопоказов в регионах России, прежде всего в малых городах. И конечно, нужно стремиться к тому, чтобы наше кино показывали, наши фильмы были на экранах, а также определить пути дальнейшего развития национального кинематографа, повышения его конкурентоспособности.

Для этого при поддержке государства создаётся вся необходимая технологическая и производственная база. Наш зритель ждёт талантливые, сильные российские фильмы, которые в лучших традициях отечественного кинематографа отразят и помогут осмыслить современную жизнь страны и наше место в мире, честно расскажут о важнейших исторических событиях и о настоящих героях.

Сохранение исторической памяти – один из ключевых приоритетов. Особая роль здесь принадлежит материальному культурному наследию. В последние годы в центре внимания общественности, средств массовой информации регулярно оказываются, к сожалению, громкие конфликты вокруг застройки охранных зон, разрушения памятников. Необходим самый серьёзный анализ таких случаев, в том числе и для выявления пробелов, недоработок в законодательстве, или, как юристы говорят, «люков» в законодательстве.

Очевидно, нужны изменения и в самом порядке контроля за сохранением объектов наследия. Считаю важным укреплять взаимодействие заинтересованных государственных структур с волонтёрами, общественными организациями. Как правило, именно они первыми бьют тревогу по поводу утраты или угрозы утраты памятников, но далеко не всегда они услышаны.

Прошу Минкульт сформировать чёткие предложения по защите памятников как федерального, так и регионального, да и местного значения от уничтожения и варварского с ними обращения. И вместе с общественными движениями определить роль и права неравнодушных к истории инициативных граждан, краеведов, энтузиастов. У нас много таких людей.

Отмечу, что тема сохранения культурного наследия занимает особое место и в Основах государственной культурной политики, они были утверждены год назад. Тогда же было поручено подготовить проект стратегии реализации этих Основ. Как понимаю, завершить эту работу в срок не удалось прежде всего из‑за недостаточной координации, хотя именно эту задачу мы ставили как приоритетную как раз год назад.

Основы государственной культурной политики, как и стратегия по их реализации, – документы сложные, многогранные, они охватывают самые разные направления: от экономики до общественной жизни. Всё это мы подробно обсуждали, думаю, нет смысла и нужды сейчас повторяться.

Ясно одно: разработку стратегии нужно завершить как можно быстрее. Возможно, стоит использовать для этого вполне успешный опыт работы над самими Основами. Я помню, что работа шла непросто, но всё‑таки она была завершена.

И необходимо возобновить деятельность рабочей группы в Администрации Президента. Целесообразно привлечь не только профессиональные творческие союзы и деятелей культуры, но и общественные организации: ОНФ, географическое, историческое, военно-историческое общества, другие структуры.

Повторю, стратегия реализации государственной культурной политики касается всех граждан нашей страны. И процесс подготовки этого документа должен соответствовать его значимости.

Мы сейчас попросим Владимира Ильича Толстого в том числе и по этому вопросу нам доложить. Пожалуйста, Владимир Ильич.

В.Толстой: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Коллеги, друзья!

Нам действительно не удалось завершить работу над Стратегией реализации культурной политики, хотя прошёл почти год. Не в оправдание, но в объяснение: причина этого, как это ни парадоксально, заключена в самом содержании Основ культурной политики.

Этот документ, принятый ровно год и один день назад, в глубинной сути своей построен на необходимости подчинить частное общему, личное – общественному, индивидуальное – коллективному. Но именно этот внутренний навык оказался нами во многом утрачен.

Ведь в чём ключевая причина пробуксовки со стратегией? Не смогли, а порой не захотели отказаться от ведомственного, отраслевого, цехового, группового, иногда даже просто личного эгоизма. Как же, ведь, возможно, придётся уступить часть полномочий, власти, ресурсов, привилегий…

Четверть века мы старательно избавлялись от всего, что связывало нас с идеей коллективизма, общинности, служения обществу и народу. Считалось, именно это мешает нам стать демократичными, современными, креативными. И теперь, когда надо вместе сделать что‑то для блага всего общества, мы порой не можем переступить через собственные интересы и амбиции.

Ведь всё, что предложено в Основах государственной культурной политики (и надведомственный орган по её координации, и фонд, который сократил бы путь к конкретным людям, реально созидающим отечественную культуру, и перенос центра принятия решений в творческих сферах в сами профессиональные сообщества), всё это предполагает добровольный, осознанный отказ от части полномочий ведомств, конкретных чиновников во имя общего блага.

Передачу следующим поколениям традиционных для российской цивилизации ценностей и норм, традиций, обычаев и образцов поведения нам нужно начинать с себя. Понимание этого сейчас уже есть, достигнуто в процессе работы. Так что дальнейшая работа, убеждён, может и должна быть и спорой, и успешной.

И особенно важным здесь должно стать самое широкое вовлечение, Вы тоже об этом сейчас сказали, в эту работу общества, общественных объединений, организаций, активистов общественных движений. Именно они – главный, порой единственный источник достоверных сведений о проблемах и бедах нашей культуры, и одновременно это те люди, которые эти проблемы могут и хотят решать.

Очевидно, никакой, даже самый совершенный, документ, рождённый сверху, не станет руководством к действию, если заложенные в нём идеи и решения не будут поняты и приняты обществом. На этих двух основах – альтруизме и опоре на общество – нам и нужно построить свою дальнейшую работу над реализацией культурной политики.

Есть несколько конкретных предложений. Вносить в наше законодательство идеи и положения основ культурной политики – дело кропотливое, сложное и долгое. Но есть моменты, которые не требуют столь длительных усилий.

Так, например, сегодня Правительству в Законе о Правительстве Российской Федерации предписано оказывать поддержку культуре. А такая задача, как обеспечивать проведение единой государственной культурной политики, перед ним законодательно не стоит. На слух разница невелика, на самом деле между этими двумя полномочиями дистанция огромного размера.

Просил бы поддержать такое изменение в Федеральный конституционный закон о Правительстве Российской Федерации. Ведь если Правительство будет обеспечивать единую культурную политику, то, возможно, и при формировании бюджетов потребности культуры перестанут оставаться на периферии внимания наших финансистов и экономистов.

Владимир Владимирович, Вы не раз подчёркивали, воспользуюсь цитатами из Ваших выступлений, что вообще нет ничего более важного в обществе, чем морально-нравственные принципы, на которых оно основано. Ничего, всё остальное – вторично, а культура, по сути, это свод нравственных, моральных, этических ценностей.

И если нет культуры, то непонятно вообще, что такое суверенитет, и непонятно тогда, за что бороться. Культура наряду с образованием и просвещением формирует человеческий капитал страны. На деле же по‑прежнему культура – сама по себе, бюджет – сам по себе.

И ещё один момент – принципы контроля и надзора применительно к культуре и культурному наследию. Убеждён, культурное наследие – это та область, где никакой контроль не может быть избыточен, потому что ни штрафы, ни даже тюремные сроки для виновных не вернут нам разрушенное. Эта гибель всегда окончательная, всерьёз. Поэтому здесь контроль должен только усиливаться, причём и государственный, и общественный.

И в завершение не удержусь от одной из моих любимых цитат. Дмитрий Сергеевич Лихачёв писал: «Культура – это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации». Очень хотелось бы, чтобы у нас в будущем всегда оставалось это достойное оправдание.

Спасибо большое.

В.Путин: Думаю, что немножко всё‑таки Вы загнули с тем, что бюджет – сам по себе, а культура – сама по себе. А как же ремонты, содержание, театры, всякие гранты? Валерий Абисалович, гранты получает театр?

В.Гергиев: Нас поддерживает государство очень мощно, мы за это благодарны.

В.Путин: И Большой театр, и Мариинка, да и другие театры по всей стране. Вагановское училище, оно на какие деньги содержится? Разве не на бюджетные?

Н.Цискаридзе: Получаем.

В.Путин: Я понимаю, что есть желание в непростой ситуации лишний раз подчеркнуть, и, наверное, это правильно.

В.Толстой: Есть желание, чтобы это дошло до глубинки, чтобы это дошло до сельских населённых пунктов, малых городов, чтобы дошло до регионов.

В.Путин: В сельских населённых пунктах должны работать региональные и муниципальные органы власти и их бюджеты. Во всяком случае, обратить внимание на это, безусловно, нужно.

Ещё один момент, по сути, это самое главное. Владимир Ильич, Вы по поводу изменений в закон о Правительстве что предлагаете?

В.Толстой: Сегодня в законе записано, что Правительство оказывает поддержку культуре, а, например, в образовании, в экологии есть задача проведения единой государственной культурной политики.

В.Путин: Я лично ничего против не имею, но очень хорошо, что Владимир Ильич здесь, в этом кругу об этом говорит, и вот почему. Если вы все согласны с тем, что у нас должна быть какая‑то общая единая культурная политика и если за этим никаких фобий не возникнет по поводу идеологизации культуры, то я согласен, пожалуйста. А если после принятия этого решения начнутся разговоры о том, что у нас опять возникает какая‑то единая идеология, государство сейчас будет всё своё продавливать, то лучше не надо, то лучше тогда не трогать.

Понимаете, это реакция, что называется, на уровне первой сигнальной системы: увидел вкусное – слюни потекли, или дотронулся до горячего – больно. Может быть, я дую здесь на воду, обжигаясь на молоке, но я вас прошу об этом подумать. Я против ничего не имею, если вы все «за». Это серьёзный вопрос. На голом месте можем получить какое‑то ненужное столкновение мнений. Или наоборот, если вы все считаете, что это лучше будет, что это сконцентрирует ресурсы, внимание государства, регионов, муниципалитетов, что такой сигнал мощный в законодательстве надо отразить, пожалуйста. Но это нужно пообсуждать со всеми.

В.Толстой: Спасибо. Вы абсолютно в самую суть.

В.Путин: Спасибо Вам.

Карен Георгиевич, пожалуйста.

К.Шахназаров: Я, собственно, и хотел эту тему каким‑то образом затронуть – свобода творчества, ответственность. Правда, как‑то очень актуально случилось, узнал позавчера, что мои фильмы запрещены теперь на Украине (это к вопросу о свободе творчества). Стало лестно, поскольку оказался в очень приличной компании замечательных российских кинематографистов.

С другой стороны, конечно, это и обидно, потому что поскольку большую часть жизни прожил в СССР, то для меня Украина оставалась и остаётся частью моей Родины. С третьей стороны, считаю, что это ужасно глупо, и глупо это прежде всего потому, что, на мой взгляд, запретить‑то сегодня ничего нельзя.

Мы вообще вступили в такой очень интересный период. Тема – власть и художник, которая многие столетия была очень важной темой и в произведениях художников, и во взаимоотношениях с властью, она приобретает какие‑то совершенно новые очертания, потому что в условиях интернета вообще запретить ничего нельзя, просто невозможно ничего запретить. Это совершенно уникальная ситуация, которой никогда до нашего времени не было. Поэтому это определённый вызов и власти, это определённый вызов и художнику.

Думаю, что вообще в искусстве нет запретных тем. Я считаю, что вообще запрет – это худшее, что может быть во взаимоотношениях с культурой. Я много размышлял, например, о причинах всё‑таки развала моего любимого Советского Союза, много разных причин – объективных, субъективных, но думаю, что всё‑таки одна из причин – это закрытость СССР и недостаток информации. Может быть, на многие вещи, которые нам открылись уже после 1991 года, мы и наша общественность совсем по‑другому смотрели бы, если бы мы это всё знали. Но мы этого многого не знали, мы многого не читали, мы многого не видели. Думаю, что это была ошибка.

Хотя, с другой стороны, вопрос ответственности в Советском Союзе тоже стоял и решался, надо сказать, порой очень эффективно. При всём том, что, конечно, в Советском Союзе были ограничения на высказывания, порой это было очень правильно. С одной стороны, да, я сказал, что в искусстве можно всё, но, с другой стороны, есть вещи, которые могут физически навредить.

У меня был случай, когда у меня закрыли картину в начале моей карьеры, я собирался делать картину по документальной повести о врачах. Это был реальный случай, кстати, в Одесской области, когда местный врач нашёл сыворотку, которая лечила от рака, но она в двух случаях из десяти лечила, а в восьми случаях приводила к столбняку. То есть человек наверняка умирал. И в фильме стоял такой сложный вопрос: что делать? Возможно ли давать такое лекарство человеку, с одной стороны, обречённому, с другой стороны, ты знаешь, что оно может не помочь, а ты можешь вызвать его более быструю смерть.

Мне картину эту закрыли, вызвал меня Борис Владимирович Павлёнок – известный всем кинематографист, он вообще такой очень своеобразный, крутой человек, с идеями, идейный, яркий. И он мне сказал: «Ты понимаешь, мы не можем пропустить этот фильм». Я говорю: «Но повесть‑то была опубликована». Он говорит: «Повесть прочитало 20 тысяч человек, а ты представляешь, если эту картину увидит 20 миллионов зрителей? – В Советском Союзе это было реально. – А телевидение – плюс ещё 40, итого 60 миллионов зрителей. Да у нас начнут по всей стране ловить змей и будут самолечением заниматься. Какое количество несчастных людей, обречённых, родственники, они на всё пойдут».

И должен сказать, что я этот довод принял, и я с пониманием отнёсся к тому, что эту картину мне закрыли, потому что, в общем, есть вещи, которые нельзя делать. Думаю, государство в этом смысле имеет право, учитывая, что, кстати, и финансирует, имеет право на вмешательство в подобных моментах в то, что называется творчеством. Но мне кажется, этот вопрос настолько тонкий и сложный, что он должен решаться всегда очень индивидуально, он должен решаться всегда очень осторожно. Потому что, с другой стороны, я повторяю, превратиться в закрытое общество, где ничего нельзя будет сказать, – это неверный путь.

Я много раз говорил об этом и повторю ещё раз: на мой взгляд, учитывая, что сейчас Год кино, и это правильное и важное событие, необходимо всё‑таки вернуться, мне казалось бы, к той мысли, что нам необходим единый центр кино. Я считаю, что сегодня то, что кинематограф как бы в двух ипостасях, – это неверно. И единый центр, который бы занимался… Он может быть в составе Министерства культуры, об этом речи нет, но я имею в виду, что всё‑таки это должен быть один центр кино, в котором должно решаться всё: финансирование, вопросы проката, вопросы взаимоотношения с прокатом, вопросы продвижения отечественного кино за рубежом и, что немаловажно, вопросы технологий.

Потому что мы как бы много говорим о таких общих вещах, но кинематограф – это технологии сегодня. И, к большому сожалению, вот программа импортозамещения, я лично абсолютно приветствую всё это, я считаю, давно пора и правильно всё это происходит. Пусть это порой сложно, но это необходимо. Но, к сожалению, в кино у нас вообще нет ничего, что производилось бы отечественными производителями, просто ничего. Сегодня такая ситуация, что нет ничего, ни одной, притом что в советское время всё‑таки было, между прочим, немало достойных у нас вещей, которые производились. И камеры делали, и монтажные столы, которые были, кстати, лучше импортных, в общем, делали практически всё.

Сегодня, к сожалению, ситуация такова, и мне кажется, что это неправильно, это опасно, потому что это кино. Кино сегодня так связано с телевидением. Это значит, и вся телевизионная технология. Они все импортные, они в основном производятся только в нескольких странах. В основном это Япония, Германия, США и Англия – вот основные производители кинооборудования.

Мне кажется, что было бы правильным каким‑то образом всё‑таки обратить на это внимание. Это довольно трудно воссоздать. Это трудно, потому что это очень сложные технологии. С нуля начать опять производить объективы – это сложно. С нуля создать цифровые камеры – это очень сложно. Но это можно, если поставить себе цель.

Должен сказать, что китайцы такую цель себе поставили, потихонечку уже начинают выходить на эти рынки с более простым оборудованием, световым оборудованием, там всевозможные у них есть уже технологии. Мне казалось, что было бы правильным, чтобы этот вопрос ставился.

Повторяю, всё‑таки у меня ощущение, что для этого нужен единый центр кинематографии, который бы отвечал за все эти вопросы, где были бы люди ответственные и отвечающие за это. Где была бы введена редакторская группа, которая бы могла работать и с материалом, который поступает. Мне кажется, всё‑таки это было бы верно. Во всяком случае, я предлагаю в Год кино вернуться и серьёзно обсудить эту проблему, потому что мне кажется, что сегодня ситуация в кино требует этого.

Спасибо.

В.Путин: Галина Ивановна Маланичева, пожалуйста.

Г.Маланичева: Сегодня уже затронули проблему историко-культурного наследия и большого значения этой сферы в нашей жизни.

В Основах государственной культурной политики сформулированы задачи в сфере культурного наследия, которые, безусловно, во многом являются стратегическими для общества, потому что сегодня именно памятники истории и культуры находятся в тяжёлом положении, об этом тоже сегодня уже было сказано.

Ежегодные утраты объектов культурного наследия – в среднем 10–15 объектов. Этот показатель очень скромный, потому что цифры значительно больше, если мы будем говорить не об объектах, имеющих этот статус памятников, а о ценной исторической застройке. Там, конечно, цифры этих утрат во много раз увеличиваются. Этот показатель, к сожалению, не снижается на протяжении последних трёх лет.

Ситуация тяжела у нас и с учётом нашего национального достояния. Она тоже вызывает некоторую обеспокоенность, потому что включение объектов культурного наследия в реестр памятников оказалось довольно сложным процессом. И сейчас в реестр памятников в России включено более 10 процентов, но это малая, конечно, цифра, и хотелось бы в полном объёме понимать, какой состав всего этого культурного богатства у нас есть.

Подавляющее число исторических памятников не имеют, к сожалению, правоустанавливающих документов, как объекты недвижимости. Это не позволяет государству вовлечь эти объекты в культурный и хозяйственный оборот. Сведения о зоне охраны объектов культурного наследия в государственный кадастр недвижимости в большинстве случаев не внесены. Это вообще тоже очень плохой показатель и очень серьёзную обеспокоенность вызывает в обществе.

Достаточно, приведу только один пример по Московской области: 46 объектов культурного наследия утверждены постановлением зоны охраны памятников, но в кадастр внесены только пять.На этом я заканчиваю, у меня есть ещё две темы, я не буду говорить долго и подробно, я подготовил Вам письмо одно и другое, передам Вам. В этом письме, например, есть необходимость упростить слишком заорганизованный, забюрократизированный порядок присвоения деятелям театра почётных званий. Я только что вернулся из Екатеринбурга, в Екатеринбургской области 36 государственных и муниципальных театров, за пять лет получили звания только два человека, и это в Свердловской области – одной из самых богатых в России на театральные таланты. Денег дополнительных не требуется. Я прошу Вас, Владимир Владимирович, поддержите, пожалуйста.

И последнее. 2014 год был Годом культуры, Вы уже говорили, 2015-й прошёл – Год литературы, 2016-й будет объявлен Годом кино. Сейчас я узнал, что 2017-й будет Годом особо охраняемых природных территорий. А я с 2010 года всё время твержу, чтобы был объявлен Год театра. С 2010 года! Согласитесь, что российский театр с его славной историей можно считать действительно культурным достоянием нации. Я тоже передам Вам письмо и прошу как‑то рассмотреть вопрос объявления в России Года театра.

Спасибо Вам большое.

В.Путин: Благодарю Вас за выступление, за предложения. Письмо обязательно рассмотрим с коллегами, и не только рассмотрим – подумаем, как можно положительно отреагировать.

Елена Александровна Ямпольская, пожалуйста.

Е.Ямпольская: Спасибо большое.

Многоуважаемый Владимир Владимирович! Дорогие коллеги!

Собственно, сама острота вопросов, которые мы сегодня поднимаем, свидетельствует о том, насколько стремительно растёт роль культуры в нашем сегодняшнем обществе. Конечно, есть все основания предполагать, что это связано с теми испытаниями, через которые мы проходим. И для их преодоления нам, конечно, требуется национальное единство, а в многонациональным и многоконфессиональном обществе обеспечить его может, думаю, вы со мной согласитесь, прежде всего культура.

Понимаете, если говорить о народном единстве не высоким штилем, а спуститься на земной житейский уровень, то это прежде всего умение ценить свою и чужую жизнь и соотносить свои личные интересы с интересами близких, друзей, знакомых, незнакомых людей, в итоге – целой страны.

Что может сделать культура для достижения подобного результата? Практически ничего, если под словом «культура» мы понимаем совокупность неких самовыражений. И абсолютно всё, если подразумеваем под культурой то, что стимулирует работу души, то есть сохраняет и приумножает человеческое в человеке.

Сегодня это важно как никогда, потому что чем сложнее жизнь, чем глобальнее стоящие перед страной проблемы, тем принципиально большее значение приобретают душевные качества каждого из нас в отдельности и народа в целом.

Принятые год назад Основы государственной культурной политики действительно вернули масштабный и поистине государственный подход к культуре. И фактически впервые за много лет мы вспомнили, что деятели культуры во многом ответственны за качество человеческой личности и за нравственное состояние своих соотечественников. Ещё добавила бы, за психическое, а значит, во многом и за физическое здоровье нации.

Знаете, есть в психологии такое понятие – «депривация», попросту говоря, это внутренний вакуум, прежде всего эмоциональный, когда человек хочет, но хронически не может удовлетворить свои самые насущные потребности – в любви, заботе, человеческой поддержке, в ощущении себя частью единого целого. Последствия депривации, любой психолог и психиатр вам скажут, чудовищные. Это повышенная агрессия, депрессивные состояния, безответственное, наплевательское отношение к своей и к чужой жизни, презрение всех норм и законов и даже суициды.

К сожалению, то, что я перечислила, мы с вами слишком часто встречаем в новостных лентах. Не услышать эту боль, этот крик души было бы и бессовестно с нашей стороны, и очень опасно. Помочь человеку, погрузить его в благоприятную эмоциональную среду, заполнить этот вакуум и, таким образом, способствовать гармонизации общественных отношений, на мой взгляд, в этом сегодня и состоит самая главная задача, я бы даже сказала, самая главная миссия отечественной культуры.

Причём заменой «чернухи» на «веселуху», как это часто происходит, например, в нашем кинематографе, этот вопрос не решается. Бездумное веселье зачастую только усиливает ощущение пустоты, тогда как произведение искусства, над которым человек заплакал, порой даёт ему силы жить дальше. Дело не в жанрах и не в форматах, дело в таланте и мере искренности творца, в масштабе его личности. Знаете, как говорил Василий Макарович Шукшин: «Форма – она и есть форма. В ней можно отлить золотую штуку, а можно в ней же остудить холодец. Произведение искусства – это когда что‑то случилось в стране, с человеком, в твоей судьбе».

Сегодня мы говорим, что остро стоит вопрос создания стратегии государственной культурной политики. И причём мы все понимаем, что результатом этой работы должно ведь быть не какое‑то количество исписанной правильными словами бумаги. Результатом этой работы должно стать резкое увеличение количества и в первую очередь качества культурного продукта, извините мне такое прозаическое выражение. На мой взгляд, фактически перед культурой сейчас стоит та же задача, что и перед сельским хозяйством, – накормить страну. Не фастфудом, который плохо усваивается и только зашлаковывает организм, а сытно, качественно и недорого, естественно, по возможности.

Причём мне последнее условие не кажется трудновыполнимым. Каждый из нас, кто встречался с поистине талантливыми людьми, знает, что талант – это всегда человек с поэтическим отношением к жизни. И для него красота всегда хоть чуть-чуть, да дороже, чем выгода. Я, кстати, позволю себе предположить, что такой болезненный для нашего общества вопрос, как коррупция, во многом связан с тем, что у нас появилось слишком много душевно неразвитых людей.

Они не умеют получать удовольствие от того, что Господь Бог даёт нам всем поровну. А когда ты стоишь на берегу моря и у тебя сердце не заходится от восторга, то ты просто вынужден меряться длиной яхты, чтобы получить хоть какое‑то удовольствие от жизни. Поэтому я бы сказала, что воспитание поэтического и даже романтического отношения к жизни – это тоже, между прочим, важная государственная задача.

Вы знаете, я часто задаюсь вопросом: что так привлекает нас в произведениях искусства советского времени? И страны‑то давно нет, а свет этой звезды всё идёт. Ответ, по‑моему, достаточно простой: привлекает наличие идеала, потому что жизнь без идеала – это как путь без цели. Да, сначала разнообразие, смена впечатлений, а потом уже только уныние, безнадёга и усталость, потому что движение в никуда. Спокоен и счастлив не тот народ, который наиболее сыт, а тот, который нашёл свой идеал и пытается ему соответствовать.

Но ведь формирование идеалов – это же прямое предназначение культуры, эту задачу нельзя решить пропагандой, её можно решить только средствами искусства. Понимаете, жить‑то надо не лозунгами, жить надо душой. Я абсолютно с Кареном Георгиевичем согласна: запретами, репрессиями решить ничего нельзя, потому что культура – это совокупность того, что нашло своего зрителя, читателя, а не совокупность того, что запрещено.

Мы не можем не признать, что наследие советской эпохи потихоньку уходит. Этот источник иссякает просто в силу объективной смены поколений. То, что для наших родителей – сама жизнь, а для нас – тёплая память детства, нынешним 20-летним, в общем‑то, мало о чём говорит. Мир меняется вокруг стремительно, меняется всё, само значение привычных для нас слов. Простите, но подтяжками сейчас удерживаются лица, а не брюки. И «на зарядку становись» уже звучит как голосовая команда для смартфона.

И было бы наивно надеяться, что мы прокормим в духовном отношении ещё несколько поколений советскими книгами, песнями, фильмами. На мой взгляд, так же наивно было бы предположить, что нам удастся воспитать их исключительно на классике отечественной и мировой. Осваивать наследие – принципиально важная задача, но молодёжь всегда хочет видеть на экране, слышать со сцены своего современника, человека, который похож на тебя, у которого такие же проблемы. Без этого нет полноценной социализации. А без нормальной социализации молодых под вопросом само функционирование государства и будущее страны.

Так вот, художественный образ времени, нашего с вами времени, здесь и сейчас, – это раз. И обаятельные герои, которым стоит и хочется подражать, – это два. Вот те два поля, на которых, как мне кажется, нашей культуре в ближайшие годы предстоит очень усиленно работать, я бы даже сказала, пахать.

Что нужно для этого, на мой взгляд? Прежде всего поиск талантов, новый культурный призыв. Продуманная система поддержки «социальных лифтов». Общероссийские конкурсы, которые проводились бы не ради пиара членов жюри. Повышение престижа профессионализма, соответственно, возрождение ученичества в полном объёме, потому что у нас ещё, слава богу, есть кому учить. Поощрение уникальности и неповторимости вместо лакейского умения сделать «точь-в‑точь» или «один в один», потому что, знаете, скворец – очень милая птичка, но России сегодня необходимы соловьи, поющие собственными голосами.

Я очень надеюсь, что всё это будет прописано подробно и конкретно в стратегии государственной культурной политики, над которой, естественно, и сама готова работать. Главное, что это начнёт воплощаться в жизнь, мне кажется, с организационной точки зрения, конечно, межведомственными усилиями, потому что культура – это прежде всего смысл и ценности. Не может быть такого, чтобы за смысл отвечало только одно ведомство и чтобы в одной отрасли ценности были, а в других – уже нет. Тогда они бессмысленны. Понимаете, ценностями должна быть пронизана вся жизнь – и по вертикали, и по горизонтали.

Я не знаю, как должен называться координационный центр, в котором аккумулировались бы всеобщие усилия по культурному прорыву. Но для меня совершенно очевидно, что такой штаб абсолютно необходим, потому что работы впереди гигантское количество, она очень разноплановая, её требуется делать как можно мобильнее и вообще начинать надо прямо сейчас.

Спасибо большое.

В.Путин: Вам спасибо большое. Мы все слушали Вас с интересом и удовольствием.

Я хотел бы предоставить слово Константину Петровичу Михайлову. Пожалуйста, Константин Петрович.

К.Михайлов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета!

Хочу продолжить тему культурного наследия как одну из тем, которые как раз в реальности обеспечивают единство общества, единство усилий государственных и негосударственных учреждений, поскольку в том, что наследие надо сохранять и приумножать, я думаю, мы все уже давно согласны, вопрос только в том, какие мы выбираем для этого пути.

Как представитель общественной организации, Владимир Владимирович, которую Вы упоминали в своём начальном выступлении, хочу сказать, что лучшей формой государственной поддержки для неё является учёт её мнения и вовлечение в процесс реального принятия решений, связанных с культурным наследием. Не буду настаивать, что это должно быть единственной формой поддержки, но главное всё‑таки, по‑моему, в этом. И как представитель такой организации хочу сразу попробовать выполнить Ваше поручение, с которого Вы начали, по поводу подачи критических сигналов и учёта контакта в работе.

Я рискну напомнить один очень старый анекдот, ещё советских времён, о том, как слесарь оборонного предприятия таскает с работы какие‑то детали, чтобы сделать жене стиральную машину, а потом сокрушается: «Как ни кручу, а всё пулемёт получается». Мне процесс и, самое главное, результат принятия наших градостроительных решений очень часто напоминает вот такой пулемёт. Одно из них принято или принимается буквально по соседству с нами, в Зарядье.

Владимир Владимирович, я Вас прошу как автора идеи создания в Зарядье парка, идеи, которая когда‑то была воспринята всеми с огромным облегчением и с огромным воодушевлением, вернуться к этому вопросу и посмотреть, спустя несколько лет, в какие архитектурные формы эта идея выливается. Это тот самый пулемёт. Когда мы видим, что в Зарядье (на месте последних двух его исторических домов на Варварке, уцелевших даже в градостроительной мясорубке 30–50-х годов) проектируется новый гостиничный комплекс с какой‑то стеклобетонной надстройкой, которая будет возвышаться над китайгородской стеной XVI века, входить во все кремлёвские панорамы, в том числе быть главным ориентиром в этом парке, – это не тот метод, по‑моему, которым мы должны действовать в зонах охраны Московского Кремля и в буферной зоне объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. На эту тему есть уже официальный отчёт экспертов ЮНЕСКО, которые резко выступают против такого преобразования. Мне бы очень хотелось, чтобы мы совместными усилиями это не допустили.

В.Путин: Собираются сносить это здание?

К.Михайлов: К сожалению, да. Собираются почти полностью оставить одну корочку фасада и за ним построить невероятного размера, превосходящий то, что имеется сейчас в наличии, гостиничный комплекс, а это никак не входит, по‑моему, в рамки законодательства. Готов предоставить все материалы, которые на этот счёт имеются.

В.Путин: Давайте.

К.Михайлов: В том числе отчёт ЮНЕСКО, я всё с собой принёс.

Я продолжу с Вашего позволения. Не менее странной для меня представляется, Владимир Владимирович, ситуация на территории другого памятника ЮНЕСКО – Соловецкого архипелага с прославленным Соловецким монастырём, которую тоже достаточно долго обсуждаем с Министерством культуры. В зоне прямой видимости этого монастыря продолжается строительство так называемого музейного комплекса, которое тоже с самого начала вызывало, на мой взгляд, весьма обоснованную критику многих экспертов и общественных организаций.

После того как летом этого года туда приехала наблюдательная миссия ЮНЕСКО, которая полностью с нашими опасениями солидаризовалась, были сделаны официальные заверения и в печати, и в правительственной «Российской газете», и даже на сайте Российской комиссии по делам ЮНЕСКО, что это строительство остановлено, заморожено, рекомендации ЮНЕСКО будут выполнены. Тем не менее это строительство продолжается, о чём тоже имеются все фотофиксации, несмотря на эти заверения.

В.Путин: Извините, пожалуйста, а кто там строит?

В.Мединский: Там действительно строится двухэтажное здание музея, куда должны быть перевезены музейные предметы, находящиеся в самом Соловецком монастыре, о чём существует давнее невыполненное соглашение между нами и Православной церковью.

В.Путин: С тем чтобы освободить монастырь?

В.Мединский: Чтобы освободить монастырь, потому что музей находится прямо в монастыре, причём в месте, где зачастую узники находились раньше, то есть в самых святых местах. Поэтому был очень разумно сделан проект после вмешательства экспертов ЮНЕСКО повторно, он проходил предварительные согласования, его решили сделать чуть-чуть пониже. Будет не два с половиной этажа, а полтора или два этажа. Так что работы, строительство не продолжаются. Мы просто не можем в условиях Соловецкого архипелага электричество отключить и тепло.

К.Михайлов: Владимир Ростиславович, работы продолжаются. Я могу предоставить последнюю фотосъёмку, сделанную неделю назад, несмотря на заверения.

В.Мединский: Поехали посмотрим.

К.Михайлов: Поехали, с большим удовольствием.

Мне хотелось бы, чтобы это искажение пространства вокруг объекта ЮНЕСКО остановилось, поскольку, Владимир Владимирович, это, на мой взгляд, имеет прямое отношение к выполнению Вашего поручения о расширении круга объектов ЮНЕСКО.

В.Путин: Да, давайте посмотрим. Понятно, что идея благородная – сохранить память об узниках этого ужасного по тем временам места и такого дорогого для сердца любого русского человека, как монастырь. Мы знаем, что такое Соловецкий монастырь, это крепость, по сути, одна из крепостей, которая охраняла северные рубежи нашей страны. История там глубокая очень, связанная и с расколом, и со всем чем угодно. Поэтому надо как‑то развести все эти вещи.

Если ЮНЕСКО не возражает против того, чтобы это было сделано таким образом, с учётом тех корректировок, о которых сказал Министр… Вы тоже не возражаете или у Вас и по этому вопросу тоже возражения есть?

К.Михайлов: Нет, у меня нет возражений, у меня есть пожелание, чтобы корректировки ЮНЕСКО были выполнены и мы не вносили бы новых каких‑то черт в пейзаж Соловецкого монастыря.

В.Путин: Я, тем не менее, разделяю Ваши опасения, потому что одно дело – слова, а другое дело – практические дела. Надо внимательно посмотреть.

К.Михайлов: Потому что ЮНЕСКО высказала пожелание завуалировать это под ландшафт и никому не показывать.

В.Путин: Договорились, давайте посмотрим.

К.Михайлов: Что касается, Владимир Владимирович, общей ситуации с зонами охраны, которые Вы упомянули в самом начале, с конфликтами вокруг памятников. На мой взгляд, у всех них, несмотря на их разнообразие, есть один общий корень. Мы десять лет назад уничтожили в законодательстве инструмент ручного управления этими ситуациями, я имею в виду право, существовавшее до 2006 года, государственных органов охраны памятников согласовывать архитектурные и градостроительные проекты в зонах охраны. Это правило у них было, они им пользовались, с помощью этого многое удавалось предотвратить. Это было исключено из Градкодекса.

Органы охраны памятников облегчённо вздохнули и больше этим не занимаются. Инструмент ручного управления исчез, а инструмент общего, автоматического управления так и не появился, поскольку этими зонами охраны с регламентами даже в приближенной к Москве, столичной Московской области не более 15 процентов памятников охвачено. Все остальные зоны остались на самом деле без реального контроля, потому что органы власти на местах и органы архитектуры руководствуются какими угодно соображениями, кроме соображений охраны архитектурного наследия и сохранения исторического облика городов.

Я считаю, что одно из законодательных предложений, которые следовало бы осуществить в первоочередном порядке, – это вернуть органам охраны памятников право контролировать то, что происходит в зонах охраны этих памятников.

Буквально недавно Государственной Думой был принят очень важный закон об исторических поселениях и совершенствовании работы с ними. В нём, через запятую, содержалось такое же положение и про зоны охраны, чтобы органы охраны памятников могли это контролировать. К сожалению, при прохождении законопроекта через Государственную Думу это единственное положение исчезло. Думаю, надо к нему вернуться.

Также выходом из положения мог бы служить другой законопроект, который сейчас в Государственной Думе находится, так называемый законопроект о временных зонах охраны, который предназначен (пока не разработаны регулярные с регламентами) обеспечить памятники временными зонами с временным режимом, чтобы хотя бы сохранить вокруг них ситуацию и не дать испортить навсегда их виды. Но, к сожалению, этот законопроект испытывает очень большое сопротивление со стороны всех, кого он должен ограничить.

Поэтому, скажем, первое чтение его прошло в Думе в мае этого года, а следующее, второе, по моим данным, отнесено аж на июль 2016 года. Если можно было бы как‑то ускорить прохождение этого необходимого нам законопроекта через парламент, было бы, я думаю, просто замечательно.

Ещё одним органом ручного управления, конечно же, является взаимодействие государственных органов с общественными организациями. Если мы могли бы с представителями госорганов за таким круглым столом обсуждать все главные проекты, думаю, это способствовало бы сохранению исторического облика наших городов.

Я не выдумываю здесь, Владимир Владимирович, примеров из головы, а просто отталкиваюсь от практики. Однажды я уже имел возможность доложить про работу Совета по культурному наследию при правительстве Санкт-Петербурга. Там такой существует, который рассматривает все главные проекты. Совместно сидят за одним столом – общественники, эксперты, представители органов власти, многое удаётся сделать. Я думаю, во всех регионах страны, в Москве в первую очередь, где есть историческое наследие, такие советы необходимо по этому лекалу создавать.

И другой позитивный опыт, который хотелось бы из регионов вспомнить. Здесь приводился пример Казани. Там сейчас, конечно, безобразное решение городской администрации об охране зон охраны. Но единственная точка сопротивления ей – это местное отделение общества охраны памятников и аппарат советника Президента Татарстана по вопросам охраны наследия.

В Татарстане введён такой пост специально – помощник Президента по вопросам наследия, который вместе со своим уполномоченным аппаратом представляет собой такую точку сборки, где можно посадить региональные министерства, ведомства, представителей территорий и совместно решить, обсудить пути решения вопросов и даже кого‑то принудить к решению этих вопросов.

Думаю, что поскольку у нас нет всё‑таки полноценного федерального специализированного органа охраны культурного наследия, то это для нас могло бы тоже на федеральном уровне служить определённым выходом. Может быть, это рабочая группа опять же при Администрации, может быть, это какой‑то специализированный институт помощника. Может быть, это даже уполномоченный президентский по вопросам культурного наследия, Владимир Владимирович.

Это очень многогранная и многофакторная тема, и здесь надо координировать действия огромного количества ведомств, территорий, а иногда, я не думаю, что Министерство культуры может управлять другими министерствами. Возможно, хотя бы на города федерального значения распространить такую практику.

Продолжение следует.

Источник: www.kremlin.ru


Заседание Совета при Президенте по культуре и искусству

Достали


войдите Vkontakte Yandex

Комментарии 0

    Выделите опечатку и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отправить сообщение об ошибке.