Борис Шаляпин. Портрет Сергея Рахманинова. 1929г
«Я русский,
И мне повезло.
Я русский,
Всему миру назло».
Из репертуара современного певца SHAMAN
В производственной мелодраме «Весна на Заречной улице» (1956) есть замечательный фрагмент – рабочий Савченко приходит к учительнице Левченко, а та, небрежно кивнув, начинает с упоением слушать по радио Второй концерт Сергея Рахманинова. Лицо строгой девушки преображается, делаясь мечтательно-задумчивым.
Мелодия накатывает, как волны. Каждая нота попадает прямо в сердце. Что ж, тогда влюблённый пролетарий тихонечко ретируется, не выдержав конкуренции – где он, а где – Рахманинов?! Эта пятиминутная сцена сыграна без реплик – мы слышим фортепиано Льва Оборина в сопровождении оркестрантов, но музыка становится чем-то, вроде лакмусовой бумажки – в этот момент Савченко понял: учительница настолько выше него, что есть лишь один выход – учиться, дабы его приняли в свой круг. Такому, как есть, без понимания Рахманинова, сюда хода нет.
Итак, Второй концерт был создан в 1900 году, и в тех звуках воплотился русский Модерн с его противоречивой гармонией. А мы отправляется на выставку «Я – русский композитор», приуроченную к 150-летию со дня рождения Сергея Васильевича Рахманинова (1873 – 1943). В названии проекта – часть цитаты: «Я — русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка — это плод моего характера, и потому это русская музыка». По факту Рахманинов свершил почти невозможное, соединив в своём творчестве московскую и петербургскую школы, а они считались антагонистами, не сказать грубее.
Во всём мире Сергей Рахманинов - один из символов России, как и Пётр Чайковский, Игорь Стравинский, Александр Скрябин. Даже нынешняя cancel culture, направленная против русских, не способна вытравить память о величии нашей музыки.
Нетривиально и место проведения экспозиции – Новая Третьяковка. Сейчас это популярнейший тренд – смешивать жанры: в исторических музеях выставляют живопись, а в художественных галереях беседуют о симфониях. Экспозиция не столько биографическая, сколько социокультурная. То, чем жил композитор, чем дышал, что созерцал. Это, прежде всего, разговор об эпохе Рахманинова, а потом уж о нём самом.
Кому-то, наверное, захочется иронизировать (мне довелось прочитать ряд критических заметок, где авторы сочли, что во всём этом - преизрядная доля искусственности). В первый момент действительно вспоминается диалог из довлатовского «Заповедника», где главный герой спрашивает у служителей, что конкретно в усадьбе относится к Пушкину. Пространно-велеречивый ответ не заставил себя долго ждать: «Река, холмы, деревья - сверстники Пушкина. Его собеседники и друзья. Вся удивительная природа здешних мест».
Поэтому, когда на выставке о Сергее Рахманинове …встречаем холсты Константина Коровина и Василия Кандинского, никак не относящиеся к самому герою, приходит на память именно тот спич музейной работницы. Мол, все эти персоны созидали и мыслили в одном и том же направлении. Но для грамотного зрителя, умеющего синтезировать информацию, тут всё на месте – эта выставка похожа на шкатулку с секретом, и его – тот секрет – не возьмёшь наскоком.
Дивная коровинская «Сирень» навевает мелодию романса с тем же наименованием. «Поутру, на заре, / По росистой траве / Я пойду свежим утром дышать; / И в душистую тень, / Где теснится сирень, / Я пойду свое счастье искать», - поётся в произведении Сергея Рахманинова на стихи Екатерины Бекетовой. На полотне изображена девушка в белом платье и светлой шляпке, увенчанной алым бантом. Жара. Лето. Воздух исполнен солнцем. Героиня вдыхает ароматы белых гроздьев, словно желая напитаться тем волшебным духом. Здесь же – ноты романса, изданные со всей виньеточной кокетливостью Ар нуво. Картина плюс романс – получается «объёмное» чувствование.
Совсем другой настрой у картины «Остров мёртвых» символиста Арнольда Бёклина – всё окутано пугающей тайной. Кладбищенская эстетика. Сюжет оказался так интересен публике, что художник создал несколько вариантов картины, одну из которых мы наблюдаем в экспозиции. Ошеломление, вызванное вещью Бёклина, заставило Рахманинова сочинить одноимённую симфоническую поэму, звучащую, как приглашение за грань. Тема смерти и потусторонности была чем-то, вроде лейтмотива Серебряного века, и рахманиновский «Остров мёртвых» идеально совпал с мировидением 1900-х.
Илья Ильф и Евгений Петров на излёте ревуще-зовущих 1920-х, описывая «старорежимное» обиталище мадам Боур, не преминули глумливо заметить: «Над пианино висела репродукция картины Бёклина «Остров мёртвых» в раме ‘фантази’ тёмно-зеленого полированного дуба под стеклом. Один угол стекла давно вылетел, и обнаженная часть картины была так отделана мухами, что совершенно сливалась с рамой. Что творилось в этой части острова мёртвых - узнать было уже невозможно». Это, исполненное презренья, упоминание картины – свидетельство её растиражированной славы до революции.
Однако мы забежали вперёд и нелишне поговорить о самом юбиляре. Сергей Рахманинов родился в Новгородской губернии, а умер в Беверли-Хиллз. Между этими двумя события - жизнь гения, наполненная аплодисментами, провалами, поиском и сомнением. Нас встречает портрет композитора, написанный в 1929 году Борисом Шаляпиным, сыном великого баса. Шаляпин-младший не польстил своему другу – перед нами уставший человек с надменным лицом. Взгляд – пронизывает. Но самое главное – это руки, восторгавшие публику. Таких длинных пальцев практически не бывает в природе.
Портрет сделан уже в эмиграции, а Борис Шаляпин везде значится, как французский и американский живописец. Меж тем восприятие Родины и для сына Шаляпина, и для Рахманинова никак не изменилось – оба оставались настоящими русаками, пусть и включёнными в общественную, светскую жизнь Парижей, Нью-Йорков да Беверли-Хиллз.
Русский пейзаж – образ покинутой отчизны – представлен картиной Аполлинария Васнецова с лаконичным названием «Родина». Высокие небеса, простор, деревушка, пахарь – тут всё очень скромно, и при том – щемяще-прекрасно. Эта неброская тишь рождает ностальгию. Рахманинов, потомственный дворянин, чью родословную мы видим на одном из стендов, провёл детство в имении Семёново под Новгородом, где такое же – чуть серенькое небо, как на картине Васнецова.
…Музыкальность проявилась рано. Его ждали столицы - он получил первоклассное образование, окончив консерваторский курс с золотой медалью (правда, не сказать, чтоб его учёба все годы шла ровно – парень был вспыльчив и самолюбив). Ещё, будучи студентом, он получил известность в среде московских интеллектуалов – как потрясающий пианист, а вот в качестве начинающего композитора Серж Рахманинов …провалился. Его первая серьёзная заявка – симфония №1 - вызвала ругательные отклики профессионалов и полное равнодушие публики. Обвинили в эклектизме, вторичности и …скуке. После этого он три года не мог фантазировать – словно бы парализовало разум. Думал о том, чтобы лишь играть чужие произведения – в его пианистическом таланте никто не сомневался.
Эра, названная позднее Belle Epoque, с одной стороны благоволила к сочинительству и, вместе с тем, была жестока к неудачникам. Но добрые музы не оставили Рахманинова – вскоре он прославился, а тот самый Второй концерт вызвал фурор. На импрессионистском портрете, написанном Яном Ционглинским в конце 1900-х годов, мы видим красивого молодого человека, погружённого в свои думы. Или – в грёзы. Причём, ему нет никакого дела до окружающих – он играет на фортепиано, извлекая божественные звуки.
Ещё одна импрессионистская вещь - портрет Фёдора Шаляпина, сделанный Константином Коровиным. Это уже не просто «дуновение времени», а конкретика - Рахманинов дружил с семейством Шаляпиных, о чём говорят фотографии на стендах. Кстати, по этой картине можно установить, чем отличался русский импрессионизм от аутентично-французского. Движением! У парижан вся их impression – застывший момент, а у нас – вечная динамика. Зрителю кажется, что Шаляпин вот-вот вскочит и примется шагать по помещению.
Рядом – картина «У Константина Коровина», созданная Сергеем Виноградовым. Дача в Охотино показана, как приют неги. В уютный дом проникают лучи солнца, а за окном – зелёное, сочное лето. Хотя, это не место для беспечного отдыха – видны мольберты, рамы и уже готовые холсты на подрамниках. Женщина в белой блузе, что сидит к нам в профиль, гражданская жена Коровина, актриса Надежда Комаровская. Летние виды Охотитно были знакомы и Рахманинову, любившему комфорт.
В мы переходим к иной теме – к восприятию Бога и религии. Наш Серебряный век, как и западный Модерн, выделялся двумя крайностями – 1) рьяным богоискательством, которое предлагалось очистить от делового цинизма XIX столетия и 2) богоборчеством. Рахманинов взял для себя первое – искать Град Небесный, и потому неслучайно его обращение к духовной музыке – им была написана Литургия святого Иоанна Златоуста и Всенощная. Среди экспонатов – несколько живописных работ, связанных с храмами, иконографией, молитвами. Так, можно увидеть картину Петра Петровичева «В церкви Спаса-Нередицы под Новгородом» - здесь благость и умиротворение, что подчёркивается неяркими тонами и общей лёгкостью.
На контрасте дан пейзаж Аристарха Лентулова «Новый Иерусалим. Ворота над башней», где чувствуется и колокольный звон, и борение, и внятная тревожность, свойственная атмосфере 1910-х годов. Тут же - «Москва. Красная площадь» Василия Кандинского – ощущение, что город уходит из-под ног. Люди ждали не то конца света, не то – изначальности нового мира. Что характерно, дождались и того, и другого.
Сергей Рахманинов не принял Революцию – она казалась проявлением хаоса. Да, его музыку транслировали в СССР - композитор никогда не был врагом России, как таковой, а в годы войны передал огромные средства в помощь фронту. В отличие от большинства уехавших, Рахманинов и на Западе оставался востребованным специалистом, респектабельным денди, участником светской тусовки, в чём убеждаемся, глядя на фотографии, а «Симфонические танцы», считающиеся одной из вершин его мастерства, Рахманинов создал аж в начале 1940-х.
Привлекает портрет, написанный Борисом Григорьевым – ещё одним эмигрантом, который бежал из Петрограда, переплыв на лодке Финский залив. Потом бесконечно путешествовал, точнее мотался, но не выдохся, как профессионал. С Рахманиновым он пересекался ещё в России, таким образом, это - портрет хорошего знакомого, с коим опять свела судьба. Григорьев, несмотря на резко-авангардную манеру, всегда передавал суть персонажей – его Рахманинов с полуприкрытыми глазами; он - в мире тонких гармоний.
На выставке есть не только живописные экспонаты, дополненные фотоснимками, но и личные вещи, ноты, афиши, фоновая музыка. Это – межотраслевой проект, изысканный и неординарный. А рефрен – чёток и прям:
«Я – русский композитор».
А.Васнецов. Родина. 1886
К. Коровин. Летом. Сирень.1895
Арнольд Бклин. Остров мртвых
А.Лентулов. Ворота над башней. Новый Иерусалим.1917
Я.Ционглинский. Портрет С.Рахманинова.1908
В.Кандинский. Москва. Красная площадь. 1916
К. Коровин. Портрет Ф. Шаляпина 1905
Фдор Шаляпин и Сергей Рахманинов, 1890-е годы
С.Виноградов. У К.А. Коровина. 1907
П.Петровичев. В церкви Спаса-Нередицы под Новгородом. 1910
С.Рахманинов в 1930 году
Б.Григорьев. Портрет С.Рахманинова. 1930
Личные вещи
Афиша
Галина Иванкина