Светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов



Михаил Илларионович появился на свет 16 сентября 1745 в Санкт-Петербурге в дворянской семье. Отца его звали Илларион Матвеевич, и был он всесторонне образованным человеком, известным военным инженером, по проектам которого проводилось строительство крепостей, укрепление городов и государственных границ. О матери мальчика историкам известно очень мало — принадлежала она к роду Беклемишевых и скончалась, когда Михаил был ещё младенцем. Илларион Матвеевич всё время находился в командировках, и заботу о ребёнке взяла на себя бабушка и двоюродный брат отца — Иван Голенищев-Кутузов. Бравый адмирал, член Российской академии наук и глава Морского кадетского корпуса Иван Логинович являлся не только видным специалистом морского и военного дела, но и знатоком художественной литературы. С его обширной библиотекой близко познакомился и Михаил, с раннего детства прекрасно овладевший немецким и французским языками.

Получив хорошее домашнее образование, любознательный паренёк, отличавшийся крепким телосложением, в 1759 году был отправлен в Соединенную инженерно-артиллерийскую дворянскую школу. В учебном заведении работали видные педагоги и воспитатели, помимо того учащихся водили в Академию наук послушать лекции Михаила Ломоносова. Своё обучение Кутузов окончил досрочно в начале 1761 и, получив чин инженера-прапорщика, некоторое время оставался в школе в качестве учителя математики. В марте 1762 юный Кутузов был переведён на должность адъютанта Ревельского губернатора. А в августе этого же года он получил чин капитана и был отправлен в качестве командира роты в стоявший под Петербургом Астраханский пехотный полк.

Судя по всему, молодой офицер страстно желал проявить себя в деле — весной 1764 он в качестве волонтёра отправился в Польшу и принял участие в стычках русских войск с местными повстанцами, выступавшими против русского ставленника на польском престоле Станислава Понятовского. Несмотря на хлопоты отца, обеспечивавшего своему сыну быструю карьеру, уже в те годы Кутузов выделялся необыкновенно глубокими познаниями, как в военном деле, так и в вопросах истории, политики и философии. Широкий кругозор и необыкновенная эрудированность позволила Михаилу Илларионовичу войти в 1767 в состав Уложенной комиссии, созванной по указу Екатерины II для разработки проекта важнейших законов государства Российского. Предприятие проводилось с большим размахом — в комиссию было включено 573 депутата из государственных крестьян, зажиточных горожан, дворян и чиновников, а для ведения письменных дел привлекли 22 офицера, среди которых оказался и Кутузов. После окончания этих работ молодой офицер вернулся в армию и в 1769 вновь принял участие в борьбе с польскими конфедератами.

Настоящее же боевое крещение Кутузов получил в ходе русско-турецкой войны 1768-1774. В начале 1770 он был направлен в действовавшую в Молдавии первую армию Румянцева, и в ходе крупной битвы с турками у Рябой Могилы в июне этого же года проявил редкостное мужество, отмеченное руководством. В июле 1770, развивая наступление, русские нанесли врагу еще два поражения — в битвах при Кагуле и Ларге. В обеих операциях Кутузов находился в самом центре — водил гренадерский батальон в атаку, преследовал бегущего противника. А вскоре он стал «обер-квартирмейстером премьер-майорского чина» (начальником штаба корпуса). Организация маршей, составление диспозиций, рекогносцировка на местности, разведка — со всеми обязанностями Михаил Илларионович справлялся блестяще, а за отвагу в битве при Попештах он был повышен до подполковника. Впрочем, не все у Кутузова шло гладко. Его резкая критика действий старших по званию в итоге была замечена Румянцевым, и неискушенного в интригах премьер-майора отправили в 1772 в Крымскую армию Долгорукова. Там он принял участие в осаде Кинбурна, сражался на юге Крыма, ликвидировал турецкий десант, укрепившийся у села Шумы. Именно там в ходе атаки Кутузов получил тяжелое ранение — пуля пробила его левый висок и вышла подле правого глаза. Подобное ранение — почти верная смерть, однако храбрый воин, к счастью, выжил и был удостоен ордена Святого Георгия четвертой степени.

Ему был предоставлен отпуск, и Кутузов отправился в продолжительную поездку за границу, посетив Германию, Англию и Австрию. В ходе путешествия он много читал, изучал устройство западноевропейских армий, встречался с известными военными деятелями, в частности королем Пруссии Фридрихом и австрийским теоретиком Ласси. В 1777 Кутузов, вернувшийся из-за границы, был произведён в полковники и поставлен во главе Луганского пикинерного полка. А в мае 1778 Михаил Илларионович женился на Екатерине Бибиковой — дочери известного генерал-поручика. Впоследствии у них родилось шесть детей — один мальчик и пять девочек. Супруги жили мирно, а Екатерина Ильинична нередко сопровождала мужа в военных походах. Оба являлись страстными театралами и посетили едва ли не все храмы искусства в России.

В течение следующего десятилетия Кутузов неспешно продвигался по службе — в 1782 он стал бригадиром, а в 1783 был переведён Крым на должность командира Мариупольского легкоконного полка. В конце 1784 Михаил Илларионович после успешного подавления восстания в Крыму был удостоен чина генерал-майора, а в 1785 встал во главе Бугского егерского корпуса. Своих егерей полководец готовил весьма тщательно, особое внимание уделяя действиям в рассыпном строю и стрельбе. Подобно Суворову он не забывал заботиться о быте солдат, и авторитет Кутузова в войсках был высок. Любопытно, что помимо этого Михаил Илларионович был известен как необыкновенно смелый и лихой наездник.

В 1787 Турция потребовала от Российской империи пересмотра Кючук-Кайнарджийского мирного договора, и, получив отказ, начала военные действия. В самом начале войны егерский корпус Кутузова входил в Екатеринославскую армию Потемкина и имел основной задачей охранять юго-западные границы России вдоль реки Буг. В 1788 части Михаила Илларионовича были переброшены в Херсонско-Кинбурнскую область под командование Александра Суворова. Служба под началом этого прославленного полководца стала для Кутузова бесценным опытом. Основные события развернулись вокруг Очакова. В августе Михаил Илларионович, отражая атаку турецкой конницы, получил новую рану — пуля, почти повторив прежний «маршрут», навылет прошла позади обоих глаз из виска в висок, отчего правый глаз его «несколько искосило». Австрийский генерал де Линь писал: «Давеча прострелили Кутузову голову. Сегодня-завтра он умрет». Однако Михаил Илларионович снова избежал смерти. Хирург, лечивший его, прокомментировал это так: «Должно полагать, что судьба назначает человека к чему-нибудь великому, поскольку после двух ран, по всем правилам медицинской науки смертельных, он остался жив». Уже спустя четыре месяца после выздоровления отважный генерал участвовал во взятии Очакова.

После этой славной победы Кутузову были вверены войсками между Днестром и Бугом. Он принял участие в сражении под Каушанами, способствовал взятию крепости Хаджибей (располагавшейся на месте Одессы), штурмовал Бендеры и Аккерман. В апреле 1790 Михаил Илларионович получил новую задачу — держать границу по черноморскому побережью. Выставив посты, организовав постоянную разведку и летучую почту, он своевременно узнал о появлении флота турков. Особенно же ярко способности полководца обнаружились при взятии Измаила. Кутузов принимал участие в разработке штурма, в подготовке и материально-техническом обеспечении войск. Его войска должны были нанести удар по Килийским воротам и захватить Новую крепость — одно из самых мощных опорных пунктов. Генерал лично повел солдат на штурм — дважды русских воинов обрасывали и лишь третья атака при поддержке находившихся в резерве егерей и гренадеров опрокинула неприятеля. После взятия крепости Суворов сообщал: «Генерал Кутузов у меня шел на левом крыле, однако был правой рукой». Михаил Илларионович, награжденный орденом Святого Георгия третьей степени и произведенный в чин генерал-поручика, был назначен комендантом Измаила.

В октябре 1791 Суворов отправился укреплять русско-финскую границу, а назначенный командовать соединенной армией генерал-аншеф Репнин опирался в значительной степени на Кутузова. Летом 1791 комендант Измаила, командуя отдельным корпусом, расколотил при Бабадаге 22-тысячное войско Ахмед-паши, а в бою при Мачине (в ходе которого было уничтожено 80-тысячное войско Юсуф-паши) успешно командовал левым крылом русской армии. Репнин писал императрице: «Сообразительность и расторопность генерала Кутузова превосходят всякие похвалы». За эту битву Михаил Илларионович был удостоен ордена Святого Георгия второй степени. Вскоре Турция была вынуждена заключить Ясский мир, по которому к России переходило Северное Причерноморье. Кутузов, тем временем, отправился на новую войну — в Польшу. В мае 1791 польский сейм утвердил конституцию, которую Российская империя признавать не хотела. Станислав Понятовский отрекся от престола и выехал в Санкт-Петербург, а русские войска в 1792 двинулись против мятежников. Михаил Илларионович в течение полугода успешно руководил одним из корпусов, после чего его внезапно вызвали в Северную столицу России.

Прибыв на место, Кутузов узнал о желании императрицы отправить его в Турцию в качестве российского посла. Назначение боевого генерала на этот ответственный и сложный участок для большинства представителей высшего общества стало большой неожиданностью, однако Михаил Илларионович блестяще доказал, что Екатерина II не ошиблась в нем. Направляясь в Константинополь, он умышленно не спешил, изучая в дороге турецкий быт и историю, собирая справки о народах Порты. Цели миссии была нелегка — требовалось переиграть искушенных западных дипломатов, стремившихся подтолкнуть турок к очередной войне с Россией, и собрать как можно больше сведений о греческих и славянских подданных Турции. По прибытии Михаил Илларионович в буквальном смысле слова пленил турецкую знать — в страшном вражеском полководце они нашли всегда улыбающегося, любезного и обходительного человека. Русский генерал Сергей Маевский заявлял: «Кутузов не говорил, но играл языком. Воистину Россини или Моцарт, обвораживающий слух разговорным смычком». Все поставленные задачи были Кутузовым за время пребывания в турецкой столице (с осени 1793 по весну 1794) выполнены — французского посла попросили покинуть Турцию, русские корабли получили возможность свободного выхода в Средиземное море, молдавский господарь, решивший ориентироваться на французов, потерял свой трон. Новая должность Михаилу Илларионовичу пришлась по вкусу, он писал: «Сколь ни плутовата дипломатическая карьера, однако, не так мудрена, как военная».

Вернувшись на родину, Кутузов был щедро награжден императрицей, пожаловавшей ему во владение свыше двух тысяч крепостных. Несмотря на открывшиеся на дипломатическом поприще блестящие перспективы почти пятидесятилетний генерал, очевидно, устал от кочевой жизни. Приняв решение осесть в столице, он при содействии Платона Зубова выбил себе место директора Сухопутного кадетского корпуса, решительно изменив весь учебный процесс заведения. В корпусе улучшилась дисциплина, а основное внимание в подготовке будущих офицеров стало уделяться полевым тактическим учениям и практическим навыкам владения оружием. Сам Кутузов читал лекции по военной истории и тактике.

В 1796 императрица скончалась, а на престол взошел Павел I. В отличие от Александра Суворова, Кутузов с новым императором уживался спокойно, хотя и не приветствовал прусские нововведения в армии. В декабре 1797 эксцентричный император вспомнил о дипломатических способностях Кутузова и отправил его к королю Пруссии Фридриху Вильгельму III. Задача ему была поручена не менее сложная, чем в Константинополе — создать условия для вступления Пруссии в антифранцузскую коалицию. С поручением посол успешно справился, и, преисполнившись к Михаилу Илларионовичу доверия, Павел I пожаловал ему чин генерала от инфантерии, назначив командующим всеми войсками в Финляндии. Выполнив ревизию и добившись от государства дотаций, Кутузов энергично принялся укреплять русско-шведскую границу. Проведенные мероприятия впечатлили царя, и в октябре 1799 генерал занял пост литовского военного губернатора, начав готовить войска для войны сначала с французами, а потом — после заключения военного союза с Бонапартом — с англичанами. В округе Михаила Илларионовича царил образцовый порядок, а сам он уделял много времени вопросам укомплектования частей рекрутами, снабжения войск амуницией, боеприпасами, оружием и продовольствием. Одновременно Кутузов отвечал и за политическое состояние в крае.

В марте 1801 Павел Петрович был убит, и сын его Александр в первый год правления приблизил Михаила Илларионовича к себе — в июне 1801 генерал был назначен военным губернатором Петербурга. Однако в августе 1802 новый император внезапно охладел к полководцу. Точных причин этого историки не могут объяснить, но Кутузов был «уволен от всех должностей» и отправлен в изгнание в свое имение Горошки (в Волынской губернии), где и прожил три года.

В 1803 между Англией и Францией снова начались военные действия. В новую антифранцузскую коалицию вошли: Россия, Австрия и Швеция. Австрийцы выставили три армии, вторая из которых (около восьмидесяти тысяч человек под руководством эрцгерцога Фердинанда, а в сущности генерала Макка) вышла в район крепости Ульм, где должна была дожидаться русских. Россия же к тому времени собрала две армии. Во главе первой — Волынской — был поставлен генерал Буксгевден, а командовать второй — Подольской — вызвали опального Кутузова. Михаил Илларионович, формально считавшийся главнокомандующим, получил уже разработанный план и был поставлен в подчинение не только двум императорам, но и австрийскому генштабу. К слову, его собственный план действий, предлагавший как можно быстрее перенести военные действия на земли Франции, был отвергнут, и Кутузов двинулся по составленному маршруту к реке Инн.

Наполеон, подготавливающий в Булони громадную армию для переправы через Ла-Манш, видя несогласованность действий противников на востоке, резко изменил свои планы и бросил всю булонскую группировку навстречу войскам эрцгерцога Фердинанда. Таким образом, армии Кутузова и Наполеона устроили заочное соревнование — кто первым доберется до Ульма. Вот только силы французов отделяло от цели на четыреста километров меньше. Двухмесячный марш, сам по себе по организации и скорости ставший подтверждением высокого полководческого таланта Кутузова, был обречен на провал. Русским оставалось всего несколько переходов до объединения с австрийцами, когда французы, совершив обходной маневр, отрезали армии Макка путь к отступлению и в битве под Ульмом полностью разгромили австрийцев. Армия союзников перестала существовать, и Кутузов, достигший Браунау, оказался в чрезвычайно сложном положении. Его силы более чем вдвое уступали неприятелю, слева были Альпы, справа — Дунай, а позади никаких резервов до самой Вены.

Теперь уже оба императора предоставили Михаилу Илларионовичу свободу действий. И он принял решение отступать для соединения с силами Буксгевдена. Так начался удивительный бросок русских Браунау-Ольмюц, в ходе которого Кутузов проявил всю свою хитрость, изворотливость и умение не упускать из виду ни одной мелочи. Уход русских войск от Наполеона в 1805 по праву считается образцовым отступлением в военной истории, прекрасным стратегическим марш-маневром. Продолжалось оно почти месяц. За это время русские солдаты прошли четыреста с лишним километров, ведя практически непрерывные арьергардные бои с превосходящими силами врага. Если в Браунау Наполеон мог выставить 150-тысячную армию, то к Ольмюцу у него осталось около семидесяти тысяч. Остальные остались охранять захваченные территории или были потеряны в боях. В это же время русские здесь имели до восьмидесяти тысяч человек. Однако Кутузов полагал, что сходиться в поле с французской армией новейшего образца, возглавляемой блестящим полководцем, еще рано. Предложение генерала заключалось в ожидании подхода русских корпусов под командованием Беннигсена и Эссена, а также присоединения Пруссии к коалиции.

Другого мнения придерживались императоры, на беду Михаила Илларионовича прибывшие в Ольмюц и снова фактически взявшие командование на себя. Кутузов же, не пытаясь более настаивать на продолжении отступления, в некоторой степени самоустранился от участия в дальнейших действиях. Наполеон, вводя противника в заблуждение, позволил авангарду союзников уничтожить один из своих отрядов и даже оставил господствующие над местностью высоты. Кутузова он обмануть не сумел, однако тот ничего уже поделать не мог — Александр I был уверен, что в генеральной битве он наконец-то стяжает военные лавры. Вскоре у деревни Аустерлиц состоялось грандиозное побоище. Михаил Илларионович командовал четвертой колонной и под нажимом царя был вынужден крайне несвоевременно ввести ее в бой. Исход битвы был предопределен до ее начала, и убежденность в этом русского полководца, по всей вероятности, не добавила ему в ходе сражения уверенности. Союзники были разбиты наголову, а третья антифранцузская коалиция перестала существовать. Сам Кутузов, раненый в щеку, едва не оказался в плену. Император хотя и наградил полководца орденом Святого Владимира, так и не смог простить ему того, что главнокомандующий не настоял на своем и не переубедил его. Когда в одном разговоре спустя много лет кто-то осторожно заметил царю, что Михаил Илларионович уговаривал его не вступать в сражение, Александр резко ответил: «Стало быть, плохо уговаривал!».

Вернувшись в Россию, Кутузов был поставлен Киевским военным губернатором — должность равносильная почетной ссылке. Родные уговаривали его отказаться от унижения и уйти в отставку, однако Михаил Илларионович хотел и дальше помогать своей Родине. И случай такой довольно скоро представился — в 1806 Турция, нарушив Ясский мир, снова развязала войну с Россией. Даже императору было очевидно, что никто не разбирается в турецких делах лучше, чем Кутузов, и весной 1808 ему был вверен главный корпус Молдавской армии. Однако уже вскоре после прибытия Михаил Илларионович крепко поссорился с командующим Александром Прозоровским, который в итоге добился его перевода на пост военного губернатора Литвы.

Возвращение шестидесятипятилетнего полководца в Молдавию произошло только весной 1811. К этому времени скорое окончание войны с турками стало совершенно необходимо — надвигалась новая война с Наполеоном. Численность русских войск, разбросанных по Дунаю на протяжении более тысячи километров, не превышала 45 тысяч человек. Турки тем временем активизировались — размер их армии был доведен до восьмидесяти тысяч человек, сконцентрированных против центра русских. Приняв командование, Михаил Илларионович начал претворять в жизнь свой план действий, который заключался в том, чтобы собрать армию на северном берегу Дуная в один кулак, обескровить противника в мелких стычках, а затем всеми силами окончательно разгромить. Любопытно, что все подготовительные мероприятия Кутузов проводил в обстановке строжайшей секретности, поощрял распространение слухов об уязвимости русской армии, завязал дружественную переписку с Ахмет-пашой и даже начал переговоры о мире. После того, как турки поняли, что переговоры лишь оттягивают время, они перешли в наступление. Сражение у крепости Рущук, несмотря на четырехкратное численное превосходство противника, закончилось полной победой русских. Менее всего в жизни Кутузов любил рисковать, и, отказавшись от преследования все еще численно превосходящего неприятеля, неожиданно для всех отдал приказ взорвать крепость и отвести армию на северный берег Дуная. Командующего обвиняли в нерешительности и даже трусости, однако полководец прекрасно знал, что делает. В начале сентября реку форсировала 36-тысячная турецкая армия, встав лагерем у города Слободзея. Русские не мешали переправе, но, как только она закончилась, турки внезапно обнаружили, что находятся в блокаде, а все попытки расширить плацдарм тщетны. Вскоре подошли корабли Дунайской флотилии, и группировка неприятеля оказалась в полном окружении. Голод вынудил остатки турецких сил капитулировать. Потеряв армию, Турция захотела мира, и Михаил Илларионович взял на себя роль дипломата. В мае 1812 — за месяц до начала Отечественной войны — в городе Бухаресте был заключен мирный договор, по которому турки не могли выступать на стороне Франции. Когда об этом узнал Наполеон, он, по выражению академика Тарле, «совершенно исчерпал запас ругательств». Даже Александр I был вынужден признать неоценимую услугу, которую оказал своей стране Михаил Илларионович — Кутузову был пожалован графский титул.

Летом 1812 огромное французское войско направилась к границам России. На первой стадии войны основной задачей русских стало соединение двух армий, которыми командовали Барклай-де-Толли и Багратион. Давая арьергардные бои и умело маневрируя, русские генералы смогли в начале августа встретиться под Смоленском. Несмотря на то, что в городе разгорелась жесточайшая схватка, генеральная битва так и не состоялась. Барклай-де-Толли отдал приказ отходить на восток, а Наполеон двинулся за ним. В это же время в русской армии росло недовольство действиями главнокомандующего. И двор, и большинство генералов находили его чересчур осторожным, появились даже слухи об измене, особенно учитывая иностранное происхождение Барклая-де-Толли. В итоге было принято решение сменить командующего. Особый комитет советовал императору поставить во главе армии шестидесятисемилетнего генерала от инфантерии Кутузова. Александр I, не желая противиться, скрепя сердце подписал указ.

Михаил Илларионович прибыл в расположение русской армии в селе Царево-Займище в середине августа. Перед отъездом племянник Кутузова спросил его: «Неужто ты надеешься разгромить Наполеона?». На это полководец ответил: «Разгромить не надеюсь. Надеюсь обмануть». Абсолютно все были убеждены, что Михаил Илларионович прекратит отступление. Он и сам эту легенду поддерживал, объехав по прибытии войска и заявив: «Ну разве можно с такими молодцами отступать!». Однако очень скоро пришел его первый приказ... продолжать отступление. Кутузов, известный своей осторожностью, придерживался в целом такого же мнения, что и Барклай — Наполеона необходимо измотать, вступать с ним в сражение рискованно. Тем не менее, отступление длилось недолго, противник уже не выпускал из виду основные силы русских. Арьергард Коновницына не переставал отражать атаки наседающих французов, и Михаилу Илларионовичу все-таки пришлось дать генеральный бой.

Место для сражения было выбрано под деревней Бородино. Русские войска насчитывали 120 тысяч человек, у Наполеона же было 135 тысяч. Кутузов расположил свою ставку в глубоком тылу, благоразумно предоставив Багратиону и Барклаю-де-Толли полную свободу действий — они могли использовать свои силы по собственному усмотрению, не справляясь об этом у главнокомандующего, оставившего за собой только право распоряжаться резервами. Возраст брал свое, и Кутузов, в отличие от Наполеона, внимательно познакомившегося с местом предстоящего боя, сделать это был не в силах — сесть на коня ему не позволяла тучность, а на дрожках проехать получалось не везде.

Бородинское сражение началась в 5:30 утра 7 сентября и продолжалась двенадцать часов. Позиции так часто переходили из рук в руки, что артиллеристы не всегда успевали приноровиться и зачастую обстреливали своих. Поразительную смелость проявили генералы, лично водившие солдат в смертельные атаки (Кутузов потерял 22 генерала, Наполеон — 47). Поздним вечером французы отошли с Курганной высоты и занятых флешей на первоначальные позиции, однако отдельные схватки длились всю ночь. Рано утром Кутузов отдал приказ отступать, что армия и выполнила в полном порядке. Потрясенный Ней, видя это, сказал Мюрату: «Что же это за войско, которое после такого сражения так образцово отходит?». Итоговые потери русских составили свыше сорока тысяч человек, французов — около шестидесяти тысяч. Позже Бонапарт сказал: «Из всех моих битв самая ужасная — та, которую я дал под Москвой...».

Тем не менее русские отступали, и 13 сентября на знаменитом совете в Филях Кутузов впервые высказал мысль о том, что древнюю столицу необходимо оставить. Мнение военачальников разделились, однако Михаил Илларионович положил конец прениям, произнеся: «С потерей Москвы не потеряна Россия. Доколе существовать будет армия, остается надежда завершить войну счастливо...». Новость об этом произвела ошеломляющее впечатление и в самой Москве, и в армии. Обнадеженные успехом Бородинской битвы горожане не собирались бросать все свое имущество и бежать в неизвестность. Многие военные также сочли приказ изменническим и отказывались его выполнять. Несмотря на это русская армия в середине сентября прошла через Москву и ушла по Рязанской дороге. В следующие дни русские солдаты совершили, вероятно, самый блистательный маневр за всю Отечественную войну. Пока французы грабили Москву, «чудо-богатыри» Кутузова, переправившись у Боровского перевоза через Москву-реку, нежданно повернули на запад. Главнокомандующий держал свой план в строжайшей тайне, и большую часть марша войско совершало в ночное время — перемещаясь, солдаты соблюдали строжайшую дисциплину, никто не имел права отлучаться. Арьергард Милорадовича, двигавшийся позади, дезориентировал противника, выполняя движения в ложных направлениях. Маршалы Наполеона долгое время сообщали императору, что стотысячная русская армия как будто испарилась. В конце концов, русское войско встало лагерем у села Тарутино, юго-западнее Москвы, где Кутузов объявил: «А теперь ни шагу назад!». Этот фланговый марш-маневр, по факту, переломил ход войны. Силы русских прикрыли Тулу и ее оружейный завод, богатый юг страны и Калугу, в которой были сконцентрированы немалые военные запасы. Главнокомандующий наладил связи с партизанскими отрядами и взял под контроль их действия. Войска Наполеона оказались в кольце, образованном партизанами и русской армией и не могли, имея русских в тылу, выступить на Петербург, чего опасались при дворе Александра. Любопытно, что во время нахождения в Тарутинском лагере начальник штаба Беннигсен отправил Александру I донос о том, что тяжелобольной Кутузов «мало показывается, много спит и ничем не занимается». Письмо оказалось в военном ведомстве, и генерал Кнорринг наложил на него следующую резолюцию: «Это дело не наше. Спит, и пускай спит. Каждый час сна этого старца неумолимо приближает нас к победе».

Чем дольше французы находились в Москве, тем слабее делалась их армия — падала дисциплина, горели склады с продовольствием, процветало мародерство. Зимовать в городе было абсолютно невозможно, и Наполеон принял решение оставить город. В начале октября, взорвав напоследок Кремль, Наполеон двинулся в сторону Калуги. Планы французов по скрытому обходу левого фланга русских не увенчались успехом — Кутузов вовремя получил от разведчиков известие о маневрах неприятеля и двинулся наперерез. 12 октября у небольшого города Малоярославца, расположенного на правом берегу Лужи, развернулось ожесточенное сражение, в котором, тем не менее, не участвовали основные силы противников. Кутузов, считая этот бой решающим для всей компании, находился на передовой, лично желая видеть намерения французов. Современник писал: «Ни в одной из баталий той войны, князь не оставался так долго под выстрелами». С наступлением темноты сражение начало стихать. Кутузов отвел свои силы южнее города и был готов продолжить битву, однако Наполеон впервые в своей жизни решил избежать генерального сражения и отдал приказ отступать по разоренной Смоленской дороге.

В пути французов тревожили партизаны и конные отряды русских. Основные же силы двигались южнее параллельно врагу, не давая передохнуть и прикрывая продовольственные области. Надежды французского императора найти в Смоленске провизию не осуществились, и его измученная армия тронулась дальше на запад. Теперь отступление неприятеля напоминало бегство. Русские атаковали растянувшиеся вражеские колонны, стараясь помешать их соединению и отрезая пути отхода. Так были разгромлены корпуса Богарне, Нея и Даву. «Великая армия» более не существовала, и Кутузов мог по праву говорить, что он первый человек, одолевший Наполеона. Согласно рассказам современников, после битвы под Красным Кутузов вслух зачитывал войскам только что написанную басню Ивана Крылова «Волк на псарне». Прочитав ответ ловчего волку: «Ты сер, а я, приятель, сед», главнокомандующий снял головной убор и потряс головой. В конце 1812 «всероссийский ловчий» был награжден орденом Святого Георгия первой степени.

Наполеон спешил на родину, где собирался незамедлительно взяться за формирование новой армии. Все, и Кутузов в том числе, понимали необходимость окончательного уничтожения тирана. Однако Михаил Илларионович, смертельно уставший от походной жизни, в отличие от российского императора, считал, что необходимо сначала укрепить армию, достаточно натерпевшуюся в ходе контрнаступления. Мудрый полководец не верил ни в искренность намерений англичан, ни в своевременную поддержку австрийцев, ни в значительную помощь жителей Пруссии. Однако Александр был неумолим, и, не смотря на протесты главнокомандующего, отдал приказ о наступлении.

В середине января 1813 армия под руководством Кутузова перешла Неман. Один за другим русские войска освобождали города на территории Пруссии, герцогства Варшавского и германских княжеств. Берлин был освобожден в конце февраля, а к середине апреля основные силы Кутузова встали за Эльбой. Однако померяться силами с Наполеоном, Михаилу Илларионовичу не пришлось. Уже в марте полководец с трудом передвигался, и силы его были на исходе. В начале апреля 1813, направляясь в Дрезден, главнокомандующий простудился и был вынужден остановиться в городке Бунцлау. Проболев десять дней, 28 апреля Михаил Илларионович скончался. Говорят, что незадолго перед смертью он имел разговор с Александром I, который сказал: «Михайло Илларионович, простишь ли ты меня?». Кутузов ответил: «Я-то прощу, Россия не простит...». Тело умершего полководца было забальзамировано, перевезено в Санкт-Петербург и похоронено в Казанском соборе.

По материалам книги В.Л. Карнацевича «10 гениев войны» и еженедельного издания «Наша история. 100 великих имён».
Ольга Зеленко-Жданова

Источник: topwar.ru



войдите Vkontakte Yandex

Комментарии 0

    Выделите опечатку и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отправить сообщение об ошибке.