Война стала суровым испытанием для страны, однако и после Победы жизнь не сразу вернулась на круги своя. В 1946–1947 годах преступность в крупных городах достигла своего пика, кроме того, вовсю шла охота за скрывающимися пособниками нацистов. Этому периоду в жизни Ленинграда, пострадавшего особенно, посвящен новый отечественный сериал «Грачи», премьера которого состоялась в апреле. «Известия» решили выяснить, чем жили город и его уголовный розыск на самом деле. О том, как изменила война преступный мир и жизнь милиции и какие технические возможности были в распоряжении послевоенного следствия, мы поговорили с главным научным сотрудником сектора уголовного права, уголовного процесса и криминологи Института государства и права РАН, доктором юридических наук, профессором Сергеем Россинским.
«После войны преступники стали циничнее и жестче»
Давайте для начала поговорим о послевоенном Ленинграде — про 1946–1947 годы часто говорят как про время расцвета криминала, период резкого роста преступности. Действительно ли это было так, и если да, то почему?
— Естественно. Здесь свою роль сыграли несколько факторов. Во-первых, после крупных катаклизмов традиционно следует всплеск преступности. А в Ленинграде, как мы помним, был страшный катаклизм, послевоенный Ленинград — это особая зона. Конечно, это наблюдалось по всему СССР, но Ленинград был в блокаде, у него особое положение. После таких катаклизмов в принципе закономерен рост преступности, а тут еще было очень много дополнительных факторов. Во-первых, колоссальное количество оружия. Понятно, что после войны его и находили — где-то в лесах, в иных местах бывших боев, было очень много оставленного и потерянного оружия, — и брали у убитых и так далее. То есть очень много «свободного», условно говоря, в кавычках, конечно, оружия. Неучтенного. Плюс количество сотрудников правоохранительных органов, опять-таки, в силу понятных причин резко сократилось. Многие ушли на фронт, в том числе и добровольцами. Во время войны из сотрудников НКВД формировались дивизии. Они уходили на фронт, и поэтому в тылу, естественно, оставалось мало людей, и прежде всего, грамотных людей. Это очень хорошо показано в знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя», когда после войны стали приходить в уголовный розыск молодые ребята, действительно неопытные, необученные, которых надо было учить, которых надо было воспитывать, которые ничего не умели, и, естественно, на старых сотрудников, которые умели, была бешеная нагрузка.
Фото: s.rossinskiy.ru / Профессор Сергей Россинский
А как война поменяла, собственно, преступный мир? Потому что мы знаем, что, условно, Петербург 1920-х, это вот гопники. После войны, первые послевоенные годы, был ли какой-то слой, который особенно ярко проявился?
— Я бы не сказал, что после войны преступность сильно поменялась. Но, скажем так, предрасположенность к определенным видам преступлений, конечно, во время войны проявилась. Например, сразу стало больше грабежей, разбойных нападений. По понятным причинам, в частности из-за доступности оружия. Они и раньше были, такие преступления, просто не такие дерзкие, не такие беспредельные. Также во время войны, особенно в блокадном Ленинграде, страшная спекуляция была. И хлебом торговали, и другими продуктами, это сохранилось и после войны. Плюс начали приторговывать всевозможными ценностями, которые до войны находились в музеях либо у населения, а во время войны попали непонятно к кому. Например, какие-то очень ценные картины. Да и, кстати, я не могу сказать, что до войны были сплошные гопники. Это не совсем правильное представление, скорее, штамп из фильмов. Нельзя сказать, что там тоже были одни гопники, под гопниками мы имеем в виду мелких уличных грабителей. Нет, конечно, это всё было и до войны: и спекуляция была, и коррупция была, и всё это было. Но после войны это всё стало, скажем так, циничнее. Так что я бы сказал, что портрет преступника сильно не поменялся, просто он стал более циничным, более жестким, более дерзким. И, конечно, выросло количество тяжких преступлений. Так что потребовались очень жесткие меры, чтобы это всё побороть.
Фото: РИА Новости/Сергей Ветров
То есть противник у тех же сотрудников уголовного розыска был серьезный.
— Вы еще забываете одну вещь. Когда мы говорим про преступника, мы всегда почему-то рисуем портрет такого корыстного человека, у которого и так всего полно, но он хочет больше, больше, больше и больше. То есть такого, знаете, у которого и так три банки черной икры, а он четвертую еще хочет, ему не хватает. Но дело в том, что в то время ведь очень много было преступлений, которые совершались не с точки зрения преступного цинизма, а от голода. Люди совершали и хищения, и какие-то другие преступления хозяйственные, и даже кражи не потому, что они такие плохие, а потому, что им детей кормить нечем было. Таких преступлений тоже, конечно, много стало. И они в том же блокадном Ленинграде достаточно жестко преследовались, а человек ведь это делал не потому, что он пренебрежительно относился к правилам, а потому, что оказывался в ситуации, когда ему нечего есть и нечем кормить детей. То есть это могли быть люди вполне добропорядочные, которые, оказавшись в тяжелых условиях, вынуждены были стать преступниками. Поэтому преступник преступнику рознь.
Фото: РИА Новости/Николай Максимов
А вот роскошная жизнь бандитов, с красивыми женщинами и ресторанами, которую мы видим иногда в сериалах, — насколько соответствует действительности?
— Шикарное бандитское подполье — это красивый миф. Когда бандиты ходят по ресторанам, когда с ними роковые женщины, столы, полные еды, вся эта бандитская романтика. На самом деле они очень старались не сильно выделяться. Люди вообще в те годы старались не слишком выделяться, тем более преступники. Это же привлекает внимание, когда человек ходит по шикарным ресторанам с красивой женщиной. Зачем это? Хотя, конечно, совсем дыма без огня не бывает, может быть, что-то подобное и бывало, но в основном они старались вести себя очень скромно.
Фото: ТАСС/Эдгар Брюханенко
«Молодых сотрудников готовили с колес»
Из кого вообще в основном состоял штат сотрудников милиции, уголовного розыска в первые послевоенные годы? Это бывшие фронтовики или это те, кто всю войну работал?
— Конечно, нельзя говорить о том, что это только бывшие фронтовики. Потому что во время войны, естественно, в тылу оставались сотрудники правоохранительных органов. В блокадном Ленинграде работала милиция, понятно, и в Москве, и в других городах. Полностью разукомплектовать правоохранительные органы во время войны было бы страшной ошибкой. Поэтому очень многие сотрудники правоохранительных органов, особенно опытные, на фронт не направлялись, а, что называется, боролись с врагом в тылу. Это понятно. Но, естественно, их количество было намного меньше. И естественно, что в первые послевоенные годы то, что показано в фильме «Место встречи изменить нельзя», — это совершенно правильно показано: что сотрудники стали пополняться молодыми людьми или не очень молодыми, которые пришли с фронта. В том числе по коммунистическим путевкам в милицию направлялись, то есть давались комсомольские поручения, коммунистические давались поручения, чтобы бывшие фронтовики приходили помогать бороться с кадровым голодом. Конечно, к 1947 году, о котором мы говорим, их еще не успели обучить, но впоследствии этим занимались — к началу 1950-х годов активно заработали высшие учебные заведения. Обучали в ускоренном порядке. Но это чуть позже уже было, а в 1946–1947-м людей готовили с колес. То есть, например, герой, которого мы видим в сериале «Грачи», — это достаточно сильный, опытный оперативник, таких, конечно, было меньшинство.
Фото: ТАСС
Получается, в основном сотрудники, особенно молодые, решали вопросы в меру своих умений?
— Конечно, нет. Для них старались разрабатывать всякие методические рекомендации, даже в тех условиях. Что называется, на коленке писали учебные пособия, чтобы у новых сотрудников были какие-то вводные, им на пальцах объясняли, что делать. Но этого, конечно, было мало.
Кадр из сериала «Грачи» / Фото: РЕН ТВ
Давайте поговорим о технологиях, если так можно выразиться, которые были им доступны. Для проведения экспертиз, например…
— Вот это как раз было. И кстати, я не могу сказать, что современные технологии очень сильно продвинулись в некоторых вопросах вперед. Нет, конечно, в последние несколько десятков лет или даже в последние несколько лет наука продвинулась вперед, и сейчас всевозможные цифровые средства у нас есть, всевозможные новые виды экспертиз появились, геномные экспертизы, например. Но это в последнее время. А вот так называемые традиционные экспертизы, о которых мы в первую очередь думаем, когда говорим про работу эксперта-криминалиста: почерковедческие, баллистические, экспертизы признаков внешности человека, в том числе так называемые портретные, трасологические экспертизы, связанные со всевозможными следами, дактилоскопические, — это всё начало формироваться еще в XIX веке. Все эти средства были доступны еще царской полиции. И вот за что дай Бог здоровья отцам-основателям советских правоохранительных органов — за то, что они все-таки сумели не разбазарить все эти умения, все эти навыки. Понятно, что после революции это всё находилось в некотором кризисе, но в 1920–1930-е годы экспертно-криминалистическое обеспечение стало развиваться очень хорошо. И к концу 1930-х годов, в общем-то, уже был наработан достаточно хороший опыт. Тогда не было экспертно-криминалистических подразделений, тогда были так называемые НТО, научно-технические отделы. Они, в общем-то, располагали достаточно серьезными знаниями, умениями, навыками, как сейчас принято говорить, компетенциями, по проведению экспертного криминалистического обеспечения уголовного судопроизводства. Поэтому неправильно было бы думать, что сотрудники уголовного розыска действовали как слепые котята.
Фото: Региональный центр патриотического воспитания имени Героя России И.О. Родобольского
«Женщины стали очень востребованы в экспертизе»
Насколько война ударила по НТО? Я так понимаю, что там-то работали квалифицированные специалисты, туда просто так молодое пополнение не пришлешь.
— Насколько сильно война ударила по кадровому составу НТО, сказать сложно, статистики такой нет или она очень засекречена. Но то, что берегли кадры, это точно. Просто так на фронт квалифицированные кадры не посылали. В любых областях. Даже если человек работал инженером на заводе, его тоже не посылали. Квалифицированные кадры берегли. Бронь давали и так далее. Тем более там и женщины работали. Но вы не забывайте, что на фронте тоже работала вовсю система уголовной юстиции. И очень многие были мобилизованы на фронт именно для работы в области юстиции. Военное следствие, военная прокуратура, это всё было. И работали в прифронтовых условиях, расследовали преступления на передовой, расследовали зверства фашистов. Это всё было. И очень многие кадры мобилизовали на войну, то есть просто переодевали их в форму военной прокуратуры, присваивали военно-прокурорские звания, и они шли работать. Поэтому понятно, что война в какой-то степени выбила из колеи все системы.
Кадр из сериала «Грачи» / Фото: РЕН ТВ
Вы упомянули женщин среди сотрудников НТО. В сериале «Грачи», например, есть женщина-эксперт. Насколько на фоне кадрового голода увеличилось после войны количество женщин?
— Экспертиза после войны во многом стала иметь женское лицо. Вспомните хотя бы сериал «Следствие ведут знатоки», там тоже эксперт-криминалист — женщина. Я не могу точно утверждать, но предполагаю, что эта тенденция пошла именно с войны. И в целом женщины на этой работе прижились, потому что экспертиза, она все-таки, в отличие от уголовного розыска, требует большей скрупулезности, большей внимательности, большей сосредоточенности. Там необходимы усердие и внимание к мелочам, а это вот женская черта, так что женщины в экспертизе стали очень востребованными. И сейчас их в экспертизе тоже очень много.
В сериале идет речь о военном преступнике, поимкой которого занимается фактически сотрудник уголовного розыска — насколько это было возможно в реальной жизни? Была ли вообще какая-то специализация в тот период?
— Сейчас, в современном мире, это разделение достаточно сильно заформализовано и даже забюрократизировано, тогда к этому проще относились. Тем более что все правоохранительные органы выполняли единую миссию — боролись с преступностью. И хотя выявление и раскрытие убийств — а здесь мы имеем дело именно с убийствами — находилось в ведении уголовного розыска, нередко к этой работе в силу самых разных причин подключались сотрудники госбезопасности. Всё было довольно гибко. А расследованием подобных уголовных дел в любом случае занималась прокуратура.
Евгения Приемская
Заглавное фото: ТАСС
