«5 сентября. Утром я был потрясен прекрасным зрелищем: впервые сквозь огонь и дым увидел я Волгу, спокойно и величаво текущую в своем русле. Итак, мы достигли желанной цели – Волги! Но Сталинград еще в руках русских, и впереди жестокие бои...
Коренной перелом в войне,в записях немецкого солдата
Почему русские уперлись на этом берегу, неужели они думают воевать на самой кромке! Это безумие...»
«14 октября. Наши войска взяли завод «Баррикады», но до Волги так и не дошли, хотя до нее осталось не больше ста шагов... Русские не похожи на людей, они сделаны из железа, они не знают усталости, не ведают страха, не боятся огня... Матросы на лютом морозе идут в атаку в одних тельняшках... Мы изнемогаем. Каждый солдат считает, что следующим погибнет он сам, быть раненым и вернуться в тыл – единственная надежда».
«16 ноября». Сегодня получил письмо от жены. Дома надеются, что к рождеству мы вернемся в Германию, и уверены, что Сталинград в наших руках. Какое великое заблуждение!.. Этот город превратил нас в толпу бесчувственных мертвецов... Сталинград – это ад! Каждый божий день атакуем. Но если даже утром мы продвигаемся на двадцать метров, вечером нас отбрасывают назад... Физически и духовно один русский солдат сильнее целого нашего отделения...»
«19 ноября. Русские перешли в наступление по всему фронту. Колесо истории действительно движется вперед. Только на этот раз оно прокатилось по нашим спинам...»
«23 ноября. Русские снайперы и бронебойщики – несомненно ученики Бога. Они подстерегают нас днем и ночью. И не промахиваются... Пятьдесят восемь дней мы штурмовали один единственный дом! Напрасно штурмовали... Никто из нас не вернется в Германию, если только не произойдет чуда. А в чудеса я больше не верю... Время перешло на сторону русских...».
«28 декабря. Лошадей съели. Осталась только породистая генеральская буланка, до которой ни руками, ни зубами не дотянешься. Неужели генерал надеется на этой полудохлой кляче удрать от возмездия?! Наши солдаты похожи теперь на смертников. Они задерганно мечутся в поисках хоть какой – нибудь жратвы. А от снарядов никто не убегает — нет сил идти, нагибаться, прятаться... Проклятая война!..»
«30 января. Удивительно солнечный день. Постоянно летают русские самолеты. Они методично перепахивают землю. В 12 часов Геринг утешающее говорит по радио, что мы не отступим. В 16 часов то же самое говорит Геббельс... Мне опять стало дурно... Русские полностью окружили армейский корпус. Никто не помнит войны, которая проходила бы с такой ожесточенностью. Вот Волга, а вот победа... Со своей семьей я, пожалуй, увижусь только на том свете...»
«31 января. Фельдмаршал фон Паулюс в своем обращении — а может и завещании – препоручил наше будущее Богу...»