В многовековой истории буддизма на территории России особое значение имеют события XVIII века. Именно два с половиной столетия назад учение Будды получило документально подтверждённую «прописку» в Российской империи наряду с господствовавшим в стране православием. Таким образом, у российской короны появились новые подданные — не в напудренных париках, как при столичном дворе, и не в мужицких кафтанах, как по всей необъятной России, а в диковинных ламских одеждах желтого и красного цветов. Прежде чем империя признала их «своими», эти люди, населявшие преимущественно сибирские окраины петровского государства, обращали свои молитвы и прошения к далекому и загадочному Тибету, в заоблачную Лхасу. Но со второй половины XVIII века у них появился новый центр притяжения, которому они безоговорочно присягнули на верность — Санкт-Петербург.
Матрица империи
По сути, в 1764 году был сделан первый важный шаг к формированию России как многоконфессионального и многонационального государства. На деле это выразилось в том, что царствующая императрица Екатерина II издала Указ, утверждающий официальный пост главы ламайской (буддийской) церкви Восточной Сибири и Забайкалья. Тем самым буддизм, как уже было сказано, получал официальное признание в границах Российской империи, а ламаистская конфессия приобретала определённые права на свободу вероисповедания и заручалась поддержкой верховной власти.
Чуть раньше, в 1741 году, в царствование императрицы Елизаветы Петровны, на свет появился другой Указ, регламентирующий количество «капищ» (дацанов) и лам в Забайкалье (11 «капищ» и 150 лам, если верить источникам того времени) и освобождающий от налогов ламское сословие. Этот документ, оригинал которого не сохранился ни в одном архиве, обыкновенно считают отправной точкой в истории российского буддизма, однако он носил скорее ограничительный характер (например, запрещал забайкальским ламаистам общаться с «заграничными» буддистами Тибета и Монголии под страхом смертной казни).
Что до Указа 1764 года, то он имел преимущественно утвердительный смысл: на престол первого Пандито Хамбо-Ламы (главы ламайской церкви Восточной Сибири и Забайкалья) он возводил Дамба Даржи Заяева. В 1766 году, два года спустя, в благодарность за совершённое и в память об этих событиях сибирские буддисты по инициативе Заяева официально провозгласили двух императриц, Елизавету Петровну и Екатерину Великую, эманацией (воплощением) одного из наиболее почитаемых буддийских божеств — Белой Тары. С тех пор каждый год Пандито Хамбо-лама давал клятву царствующей особе как буддийскому божеству (эта традиция продолжалась до 1917 года). Таким образом, сакрализация российской власти совершалась не только по благословению православного Синода, но и по воле главы ламаистской (буддийской) церкви в России. Складывалась матрица будущей могущественной империи как оберегающего «покрывала над народами», как полинационального и многорелигиозного государства, которое навсегда отказывалось от ложной репутации притеснителя «иноверцев и инородцев» и превращалось в их покровителя и защитника.
Хамбо-лама Дамба Даржи Заяев
Отметим, что ислам в Российской империи получил официальное признание несколько позже буддизма. В 1767 году Екатерина II нанесла визит в Казань, бывшую столицу завоёванного «магометанского» Казанского ханства. Следствием этого стало разрешение мусульманам строить мечети и свободно отправлять свои обряды, а также знаменитый Указ Святейшего Синода 1773 года «О терпимости всех вероисповеданий». «Как Всевышний Бог на земле терпит все веры, языки и исповедания, так и Ее Величество из тех же правил, следуя Его Святой воле, в сём поступать изволит, желая только, чтобы между подданными Её величества всегда любовь и согласие царствовали» — говорилось в документе.
«Фамильный» дацан династии Романовых
Екатерининский Указ 1764 года был подписан Канцелярией Правления пограничных дел. Однако, как следует из исторических источников, появлению документа предшествовала поездка Дамба Даржи Заяева в Санкт-Петербург в сопровождении нескольких лам и видных бурятских деятелей, среди которых находился и хоринский тайша (старейшина) Ринчин Шодоев. В столице делегация была принята на самом высоком государственном уровне, а императрица удостоила послов своей аудиенции. В ознаменование закрепления отношений делегатам был преподнесён в подарок скульптурный бюст Екатерины II (согласно легенде, он был вручен лично императрицей и сразу попал в руки Шодоева). По возвращении в Восточную Сибирь Пандито Хамбо-лама распорядился передать бюст в один из старейших буддийских храмов Бурятии — Анинский дацан, где он и занял почётное место в западном алтаре Согчен дугана.
Скульптурный бюст Екатерины II попал в соборный храм хори-бурят далеко неслучайно. История хоринских бурят тесно связана с Российским Императорским Домом. Так, в 1703 году именно хори-буряты первыми из сибирских жителей лично обратились к Петру I. Делегация была специально снаряжена к Сагаан хану (Белому цаpю), чтобы донести до него чаяния коренного населения Восточной Сибири и накопившееся недовольство произволом местной администрации. До столицы Московского царства хоринские делегаты добрались в феврале 1703 года. Добиться аудиенции у царя им помог генерал-фельдмаршал Федор Головин, в своё время управлявший Сибирским наместничеством и не понаслышке знакомый с проблемами этого края. Молодой император милостиво принял «сибирских ходоков» в причудливых монгольских одеждах, устроил торжественный ужин в их честь и подписал Указ, закрепляющий за ними право на владение родовыми землями.
Поездка имела глубоко символическое значение для складывающейся под десницей Петра Великого Российской империи. В лице хоринских бурят к нему прибыли не обычные просители с далёких окраин страны, а потомки 11 могущественных монголо-бурятских родов. Своим дипломатическим посольством в Москву они демонстрировали, что признают российского императора в качестве Сагаан хана (Белого царя), ищут у него защиты и покровительства и одновременно присягают ему на верность. Как бы ни был озабочен Петр I строительством будущего Петербурга и Северной войной со Швецией, он понимал глубокий исторический смысл этого жеста.
В 1728 году император Петр II пожаловал хоринцам 11 родовых знамён, которые после строительства Анинского дацана были переданы туда на хранение. Спустя ещё одно столетие, в 1837 году царь Николай I передал еще 14 золотых знамён родоначальникам каждого хоринского рода.
Как уже было упомянуто, в 1766 году Пандито Хамбо-лама Дамба Даржа Заяев официально провозгласил императриц Елизавету Петровну, признавшую в 1741 году буддизм одной из официальных религий России, а также Екатерину Великую, учредившую пост главы буддистов, воплощениями Белой Тары — семиглазой буддийской богини, от которой, как верят последователи ламаизма, исходит чистейший белый свет и которая символизирует собой всеведение и сострадание. Одновременно Анинский дацан стал своего рода фамильным буддийским храмом династии Романовых. С инаугурации каждого последующего главы государства в далёкую Восточную Сибирь обязательно доставляли живописные портреты царствующих особ. Эта традиция сохранялась вплоть до Николая II включительно.
Впрочем, имелся в дацане и портрет никогда не царствовавшего великого князя Алексея Александровича, четвертого сына императора Александра II. Алексей Александрович побывал в храме в июле 1873 года и был очень удивлён, когда перед ним раздвинули тяжёлые шторы западного алтаря Согчен дугана. В священном полумраке великий князь увидел лики российских императоров, в том числе и так хорошо знакомое ему лицо отца. Рассказывают, что высокий гость был до того растроган, что решил остаться в гостях у хоринских бурят на целый день в установленной во дворе юрте. Тогдашний Ширээтэ-лама (настоятель) дацана воспользовался случаем и попросил позволения у Алексея Александровича на строительство Дворца Белой Тары. Великий князь отдал соответствующее распоряжение, и в последующие годы дворец был воздвигнут как раз на том месте, где стояла его юрта. Кроме того, приехав в Верхнеудинск, Алексей Александрович заказал свой портрет и передал его через хоринского тайшу Бадму Очирова в Анинский дацан. Этот подарок также занял своё почётное место в западном алтаре.
После революции 1917 года большевики разгромили «романовский» алтарь Анинского дацана. Окончательному разграблению и закрытию храм подвергся в 1937 году. Бесследно утраченными оказались бюст Екатерины Великой, портреты всех императоров и знамёна хоринских бурят, вышитые золотыми и серебряными нитями. Дворец Белой Тары, располагавшийся на юго-востоке от соборного храма, был также уничтожен.
Только с начала 1990-х годов началось постепенное восстановление Анинского дацана. Согчен дугану был присвоен статус объекта культурного наследия регионального значения, а возведённые здесь 108 белоснежных субурганов (ступ) прославили монастырь далеко за пределами Сибири.
Белая Тара и Белый царь
Таким образом, имперская власть во второй половине XVIII столетия официально признавала буддийскую конфессию и взяла ее под своё покровительство. С другой стороны, буддийская Сангха благословила государство российское и даже ввела царствующих особ в свой богослужебный круг (как воплощения богини Белой Тары). В более широком смысле это был договор, закрепляющий государственные и культурные связи народов Восточной Сибири и Забайкалья с Центральной Россией.
Соотношение правящих царских особ с почитаемой буддийской богиней Белой Тарой имеет и ещё один глубокий смысл, возникший на стыке идеологии, мифологии и религии. Он, в свою очередь, связан с мифами о «Белом царе Запада», под именем которого в Китае, Монголии и Сибири издавна почитали российского государя. Идиома «Белый царь» настолько прочно вошла в язык того времени, что закрепилась в политическом лексиконе, часто упоминалась в русских летописях как синоним великого князя и правителя, а также употреблялась как обращение к нему же (достаточно вспомнить придворный церемониал эпохи Ивана Грозного). В фольклоре образ Белого царя сохранялся ещё дольше: ещё в первой четверти XIX столетия была популярна солдатская песня «Ездил русский Белый царь, православный государь, из своей земли далёкой злобу поражать» (песня повествует об эпохе наполеоновских войн и 1812 годе — прим. автора). Поэтому признание российских императоров воплощением вроде бы женственного божества Белой Тары на деле закрепляло за ними регалии могущественного Белого Царя, которому, согласно легенде, суждено установить на земле царство справедливости и вывести российскую державу на первое место перед всеми другими народами.
Автор: Валерий Береснев
Заглавное изображение: Мозаика «Белая Тара», петербургский дацан
