Русские Вести

Дефицит продуктов в конце 80-х годов был создан искусственно


30 лет назад, с 1-го августа 1989 года сахар в Москве стали выдавать по талонам. «”Самогонщики” все скупили», – коротко объясняли представители власти жителям столицы. Но те лишь равнодушно пожали плечами. В Москве уже ввели нормирование продовольствия, а в провинции это произошло еще раньше. Народ отвык удивляться – все в огромной стране перевернулось с ног на голову. Приходилось уже не жить, а выживать.

У автора этих строк дома хранится картонный прямоугольник с фотографией и фамилией – карточка покупателя, удостоверявшая, что податель сего – москвич и имеет право нечто приобрести… Но чтобы купить, надо было еще отстоять в длинной очереди. И все время беспокоиться, – а вдруг то, за чем стоял, закончится?

Где-то среди книг лежат и несколько маленьких, голубоватых листочков. Это – талоны на продукты. Почему я их не использовал? Не помню... Зато не забыл, как жилось при талонах. Получали их в домоуправлении. В магазинах корешок с названием месяца и товара отрывали. Сначала люди возмущались: «Дожили…» Старики вспоминали войну и боязливо пришептывали: «Не ровен час, Америка на нас нападет…»

Потом все привыкли к талонам. И не горевали, а даже наоборот шутили, рассказывали анекдоты. Например, такой: «Что такое перестройка?» «Правда, только правда и ничего, кроме правды». Еще перестройку называли переломкой. И, на чем свет стоит, ругали генсека Горбачева, который потом стал президентом СССР.

Коммунистическая партия еще была руководящей и направляющей. Но уже только на бумаге. Воздух сотрясался от призывов, лозунгов. Не смолкали митинги, шли демонстрации. Никто не понимал, что творится на широких просторах державы. Да и сама страна уже накренилась, зашаталась…

В Москве были талоны на табак, водку, сахар, а в других городах – на все продукты и товары. Вечно что-то исчезало из оскудевших магазинов – то стиральный порошок, то мыло, то зубная паста. Но «из-под полы» все можно было достать.

Когда люди собирались за столом, с красочными подробностями рассказывали, как, где у кого отоваривались. Самыми интересными были рассказы про водку. За ней убивались – в прямом смысле слова. Как-то возле магазина я увидел мужика с окровавленной головой. Над ним колдовали врачи неотложки. Он счастливо улыбался и бережно ощупывал бутылки: «Слава Богу, не разбились…»

А что происходило в жизни?

Завершился вывод советских войск из Афганистана. Режиссер Любимов вернулся из эмиграции. Горбачев встретился с канцлером ФРГ Колем в Бонне. Произошли столкновения между грузинами и абхазами в Сухуми. Первым секретарем ЦК компартии Казахстана стал Назарбаев. Взорвался газопровод около Уфы: сгорели два пассажирских поезда, погибли 573 человека! На заседании секретариата Союза писателей СССР разрешили публиковать книги Солженицына. На XVI Московском кинофестивале один из призов завоевал итальянский фильм «Похитители мыла». Нет, это не про СССР…

Газеты писали о задержках зарплаты на предприятиях, нарастающем дефиците, да что толку? Советы и предложения экономистов не помогали. Продуктов по-прежнему не было. Между прочим, нехватка еды – большая ли, малая – была в СССР всегда, при всех правителях. Но все равно находилось, чем утолить голод. А тут – как отрезало: прилавки порой становились абсолютно чистыми. При них особенно нелепо выглядели продавцы, которые не знали, куда себя деть.

Народ стал наливаться злобой. Раньше тоску можно было залить водкой, а сейчас и ее не стало. Сухой закон, введенный в 1985 году, – большой привет 98-летнему Егору Кузьмичу Лигачеву! – продолжал действовать.

К большим очередям жителям СССР было не привыкать, но тут выросли такие длинные хвосты, что прошлое стало вспоминаться, как благостный сон.

Что же произошло, куда все подевалось? Ведь и бескрайние поля колосились, и богатые урожаи собирали, и многочисленные фабрики работали…

Все так. Более того, производство продуктов в СССР в конце 80-х годов увеличивалось! И никаких перебоев в пищевой промышленности не наблюдалось. Например, в 1987 году прирост производства по сравнению с 1980 годом в мясной отрасли составил 135 процентов, в маслосыродельной – 131, в рыбной – 132, мукомольно-крупяной – 123.

Неужели такой невероятный, просто дьявольский аппетит прорезался у жителей Советского Союза? Да, нет, конечно, Виной всему был откровенный, наглый саботаж. Он в итоге и развалил советскую империю. Точнее, это сделали те, кто хотел свалить коммунистов.

Бывший первый секретарь Московского городского комитета КПСС Юрий Прокофьев рассказывал:

«Есть документ: выступление будущего первого мэра Москвы Гавриила Попова на Межрегиональной депутатской группе, где он говорил, что надо создать такую ситуацию с продовольствием, чтобы продукты выдавались по талонам. Надо, чтобы это вызвало возмущение рабочих и их выступления против советской власти».

Начались проблемы с куревом. Тоже, как потом выяснилось, искусственные. Чуть не все табачные фабрики страны почти одновременно поставили на ремонт. При товарище Сталине это назвали бы «вредительством» с вытекающими отсюда последствиями. А тут - ничего. Демократия!

По свидетельству экс-председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова, в Москву в большом количестве приходили составы с мясом, маслом, другими продуктами. Молодые ребята, студенты шли разгружать вагоны, а их встречали какие-то люди на подходе к станциям и говорили: «Вот вам деньги, уматывайте».

На железнодорожных станциях, в аэропортах, морских и речных и портах скопилось огромное количество грузов, доставленных из республик СССР и из-за рубежа, среди которых были и продукты. Если бы они поступили в магазины, социальную напряженность, которая неуклонно нарастала, удалось бы ослабить.

Увы, грузы попадали не на склады и прилавки, а в лапы торговой мафии, главари которой начали стремительно обогащаться. Именно тогда, в конце 80-х, они заработали свои первые миллионы. К тому же, значительно ослабли связи центра и союзных республик. Москва уже не имела прежнего влияния на периферию, поскольку коммунистическая партия, всегда бывшая безоговорочным авторитетом, теряла свое влияние.

Бывший вице-премьер правительства России Михаил Полторанин рассказывал: «Я встретил в Москве старого знакомого Теймураза Авалиани – его избрали народным депутатом СССР от Кузбасса. Он мне сообщил, что кто-то стремится спровоцировать в Кузбассе социальный взрыв. С чего он это взял?

Было много признаков преднамеренного доведения шахтеров до бунта: задержка денежных средств, запрет на выдачу спецодежды и другое. Но особенно показательно исчезновение товаров с прилавков магазинов.

Сначала не стало мясной и молочной продукции, хлебных изделий. Народ загудел. Следом исчезло постельное белье, носки, сигареты, бритвенные лезвия. Затем не стало чая, стирального порошка, мыла. И все это в течение короткого времени».

Когда в августе 1991 года случился путч ГКЧП, его глава Янаев и иже с ним «выбросили» в продажу продукты – сыр, колбасу, консервы. Значит, на каких-то складах они хранились?! Наверняка мятежники «выбросили» бы больше еды, но просто не успели. Если бы это произошло, москвичи, забыв о политических страстях, побежали по магазинам набивать сумки. И огромная толпа у Белого дома мгновенно бы исчезла.

Если бы народ хоть немного утолил голод, успокоился, увидел хотя бы небольшие ростки стабильности, Янаев со своими соратниками получил бы немалые шансы утвердиться в Кремле. Гласность – это, конечно, хорошо, но к ней бы еще супчик наваристый и бутерброд с колбасой…

Поразмышляем малость?

В разные времена на баррикады звали не столько оглушительный барабанный бой и борьба за мнимые и явные идеалы, а стремление утолить голод, желание заполучить одежду поновее и жилье получше. Потом историки надували щеки и с умным видом рассказывали про то, что «верхи не могли, а низы не хотели жить по-старому», что «кризис назрел» и возникла «историческая необходимость». Все же было намного проще: ленивые, пресыщенные и впавшие в сытную дремоту правители просто забывали вовремя затыкать едой кричащие рты. Или надеялись на безграничное российское терпение...

И самодержавная Россия рухнула от саботажа и предательства. В феврале 1917 года был создан искусственный дефицит хлеба, чтобы всполошить, разгневать рабочих и их жен, замерзавших на ледяном ветру в гигантских очередях. Провокация удалась – народ с красными знаменами выплеснулся на столичные улицы. Великая Российская империя рухнула за три дня…

История повторилась через 70 лет. В конце 80-х годов в СССР стали припрятывать продукты. Магазины опустели. Разгневанный народ вылился на улицы Москвы.

Создалась взрывоопасная ситуация, но Горбачев отмахивался от тревожных слухов, донесений надежных людей. Он нервничал, метался, прятался в Форосе. А когда вернулся в Москву, дела были совсем плохи.

В декабре 1991 года Горбачев, узнав о результатах переговоров Ельцина, Кравчука и Шушкевича в Беловежской пуще, чуть ли не со слезами сообщил, что покидает свой пост президента СССР. Да и Советского Союза к тому времени уже не было.

На обломках великой державы начался пир новых властителей. 1 января 1992 года жителей России начали «лечить» гайдаровской «шокотерапией». Из каких-то таинственных закромов, а на самом деле тщательно припрятанные в горбачевские времена, появились отечественные и зарубежные продукты, деликатесы, элитное спиртное. Только стоило все это добро баснословно дорого. С каждым днем цены повышались – бешеными скачками, похожими на прыжки кровожадного зверя…

Валерий Бурт

Источник: www.stoletie.ru