В Пензенской области стартовал аукцион на разработку проекта ликвидации последствий уничтожения химического оружия. Цена — 62,7 миллиона рублей. Но деньги — не главное. Главное — смогут ли наконец-то вздохнуть спокойно жители Леонидовки и Золотаревки, которые десятилетиями живут рядом с «бомбой замедленного действия»?
Химическая капсула времени
Представьте: где-то в лесу, в трех километрах от вашего дома, в земле лежат тонны грунта, пропитанного люизитом, ипритом и мышьяком. Это не сценарий фильма ужасов. Это реальность Пензенского района.
В 1950-60-х годах здесь, на территории воинской части, уничтожали химическое оружие самыми варварскими способами: авиабомбы расстреливали из пулеметов на поляне, а содержимое фосгенных бомб попросту сливали в озеро Моховое . Сегодня эта земля — официальный объект накопленного вреда окружающей среде (ГРОНВОС) с загрязнителями I класса опасности. Это самые опасные вещества — «отравители» высшего ранга .
Объем зараженного грунта — десятки тысяч кубометров. Глубина проникновения ядов — до трех метров. И все это находится в бассейне реки Суры и Сурского водохранилища — главного источника воды для десятков тысяч людей.
***«Цена вопроса» или «цена молчания»? ***
Заказчиком работ выступает региональный Минлесхоз. Начальная цена контракта — 62 765 745,00 ₽. Подрядчик должен к июлю 2027 года разработать проект, который затем ляжет в основу физической расчистки территории в 2028-2029 годах .
Сильные стороны закупки (то, что дает надежду):
-
Прозрачность процедуры. Закупка проведена по 44-ФЗ, что предполагает конкурентную борьбу. Пока что в требованиях к участникам нет явных «точечных» ограничений, хотя опыт работы с опасными отходами I класса, безусловно, нужен.
-
Комплексный подход. В проекте прописаны четыре этапа: от подготовительного (рубка леса) до биологического (посадка многолетних трав). Это не просто вывоз земли, а полноценная рекультивация .
-
Экологический контроль. Документация обязывает закладывать контрольные скважины для отбора проб грунта и воды. Если проект будет качественным, мы получим систему мониторинга, которая не даст замолчать проблему снова.
-
Общественные слушания. Формально предусмотрена процедура ОВОС (оценки воздействия на окружающую среду) с обсуждениями. Это шанс для жителей задать вопросы напрямую проектировщикам .
***Слабые стороны (то, что заставляет скрежетать зубами): ***
-
«Исполнитель сам себе хозяин».
Это главный камень преткновения. В документации черным по белому написано: «Выбор технологии… определяется Исполнителем на стадии проектирования». Исполнитель сам собирает исходные данные и сам согласовывает решения с заказчиком. Коррупционный риск колоссальный. Можно выбрать дешевую «маскировку» вместо дорогой «детоксикации» — и сэкономить миллиарды будущих бюджетных денег . -
«Заплати сам и останься должен».
Пункт 37 требований — это юридический «троянский конь». Исполнитель сам организует и оплачивает государственную экологическую экспертизу и проверку сметы. Если эксперты найдут ошибки, подрядчик их исправляет за свой счет. Это прямой конфликт интересов: кто заплатил экспертам, тот и заказывает музыку? В такой схеме велик риск получить «резиновое» положительное заключение на откровенно слабый проект. -
Двойственность статуса.
Объект называют «непроизводственным», хотя речь идет об утилизации химического оружия. Эта юридическая коллизия может позволить подрядчику уйти от жестких требований промышленной безопасности, что недопустимо при работе с мышьяком . -
Смета из прошлого века.
Расчеты ведутся в ценах 2001 года с корректировкой индексами Минстроя. При текущей волатильности цен на реагенты и ГСМ это «черная дыра» для бюджета. Недобросовестный подрядчик легко «раздует» смету, прикрываясь магическими коэффициентами.
***Голос народа и экологов: «Мы не хотим раков на берегу» ***
Жители Золотаревки и Леонидовки до сих пор помнят истории о розовом снеге и гигантских лягушках. В народе ходят легенды о реке Жданке, где когда-то не водилась рыба, а раки выползали на берег после дождей .
Ученые подтверждают: озеро Моховое деградирует, кислая среда убивает жизнь, хотя в последние годы наметились слабые признаки восстановления. Но главная угроза — не в озере. Главная угроза — в грунтовых водах. Еще в 2000-х годах исследования ПГУ показали: ядовитые компоненты с площадок уничтожения мигрируют в подземные воды и далее — в Сурское водохранилище .
«Прямой опасности не доказано» — так звучит официальный ответ экологов. Но кто захочет проверять на себе, что значит «не доказано», когда речь идет о продуктах распада люизита?
Озабоченность экологов: Проект требует «химической мелиорации», но не уточняет — какой именно. Использование непроверенных реагентов может превратить грунт из «химически опасного» в «токсичный соляной раствор», который снова уйдет в воду.
***Есть ли надежда? ***
Да. И она не в документах.
Надежда на то, что прокуратура и ФАС обратят внимание на пункт 37 (оплата экспертизы подрядчиком) и признают это ограничением конкуренции.
Надежда на то, что в торгах победит не «карманный» проектировщик, а институт с реальным опытом рекультивации химоружия.
Надежда на то, что жители придут на общественные слушания и заставят чиновников смотреть им в глаза.
62 миллиона рублей за проект — это не просто строка в бюджете. Это шанс на то, чтобы наконец-то залечить раны, нанесенные земле 60 лет назад.
Мы хотим верить, что «участок доконвенциального уничтожения» перестанет быть смертельным квадратом и снова станет просто лесом. Лесом, где можно гулять, не оглядываясь на ветер с востока.
Вопрос только в том: кто возьмет в руки скальпель — хирург или мясник?
Яков Демидов
